– Может быть, потому, что его кто-то сбросил? – спросила Таисия. – А что вы оба так на меня смотрите. Ремонт на крыше давно закончен, идут отделочные работы внутри одного крыла. Грозы нет. Даже минимального ветра нет. Так что единственное логическое объяснение – чья-то злая воля. Пап, ты когда по лестнице спускался, кого-нибудь видел?
– Никого я не видел, – буркнул Ермолаев. – В доме все спят. Час ночи почти. Это вам отчего-то не спится, молодые леди.
– А вам? – спросила Глафира проницательно. – С чего вдруг вы выскочили на улицу? Полюбоваться произведенным эффектом?
– Вы что? С ума сошли? – довольно грубо спросил он. – Вы обвиняете меня в том, что я намеревался убить собственную дочь?
– С учетом того, что я вижу вас первый раз в жизни, я понятия не имею об отношениях внутри вашей семьи, – разумеется, Глафира вовсе не считала, что этот человек хочет убить Тасю, но отчего-то ей нравилось смотреть, как он злится. – Кроме того, эта штуковина полетела вниз после того, как Тася зашла внутрь. Поэтому не вижу причин, почему бы вам не ответить, как вы оказались на улице.
– Услышал через открытое окно Тайкин голос, – неохотно сказал Ермолаев. – Окно моей спальни выходит на эту сторону, поэтому я встал посмотреть, с кем это она полуночничает. Увидел, что с вами, потом открылась входная дверь, ее из окна не видно, если не высовываться, а потом что-то пролетело, раздался удар, вскрик, разумеется, я помчался проверять. Думал, что-то с Тайкой.
– Хорошо хоть штаны надел, – сообщила его дочь. – Правда, не застегнул.
Он охнул и схватился за распахнутый зиппер. Даже в темноте Глафира увидела, как краска стремительно заливает его крепкую шею, и злорадно хихикнула. Почему-то он ее не раздражал, нет, а цеплял за живое. Это было странно, потому что большинство людей оставляли ее равнодушной. Не было ей до них никакого дела.
– Простите. Было не до политеса.
– То есть вы точно никого не видели? И не слышали? Ваша комната находится как раз под тем местом, откуда упал шар.
– Есть еще мансарда, а над ней чердак, – Ермолаев пожал плечами.
Они у него были крепкие и рельефные. Видимо, этот человек немало времени проводил в спортзале. Глафира прикинула, сколько ему может быть лет, получалось сорок пять. Ненамного моложе Валеры, а фигура, несомненно, лучше. Тьфу ты, черт, и куда ее, спрашивается, понесло.
– Я никого не видел, ничего подозрительного не слышал, и в то, что кто-то сбросил эту штуковину специально, не верю. Эти старые особняки, даже отреставрированные, являются абсолютным злом. Гораздо правильнее сносить их к чертовой бабушке и строить что-то новое и современное.
– Могу я поинтересоваться, почему вы не спите? – в открытом проеме двери, кутаясь в шаль, стояла Наталья. Глафира тут же вздрогнула. – Вернее, почему не спите вы, меня совершенно не интересует, но вы гомоните на всю округу, не давая спать другим.
– О, простите, пожалуйста. Мы не думали, что кому-то мешаем, – тут же сказала воспитанная Таисия.
– Мы не спим и разговариваем, потому что эта дама только что избежала несчастного случая, чудом не покалечившись, – сердито отрезал Ермолаев. – С крыши дома вашей тетушки свалилась плохо закрепленная металлическая конструкция. Сочувствую, если это вас разбудило, но ночь могла стать бессонной по более трагической причине.
Наталья перевела холодный взгляд с Ермолаева на Глафиру. Та дорого бы дала, чтобы узнать, о чем сейчас думает Валерина жена, но по ее непроницаемому лицу было невозможно ничего прочитать. Тем более в темноте.
– Раз ничего не произошло, я все-таки пойду спать, – сказала она. – Постарайтесь говорить тише. Ночи теплые, у всех окна открыты.
Словно в подтверждение ее слов из окна одной из спален первого этажа высунулась Елка Резанова.
– Эй, что-то случилось?
Она перелезла через подоконник и, как была, в пижамке, спрыгнула прямо в разбитую под окном клумбу.
– Случилось. С крыши упало вот это, – Таисия указала на шар.
– Ух ты. Не думаю, что он упал сам по себе. Убеждена, что его сбросили.
– Да что ты, и, может, ты знаешь кто? – голос Натальи звучал чуть насмешливо.
– Конечно, знаю, – сообщила девушка. – Привидение. Ему скучно, что на него никто не обращает внимания, вот оно и развлекается.
– Елка, иди спать, – чуть устало сказала Наталья. – В час ночи не до твоих глупых сказок.
– Пожалуйста, как хотите. Позже сами убедитесь, что я была права.
Она независимо пожала плечами и скрылась в коридоре. Через пару мгновений оттуда раздался одобрительный возглас, и Елка снова появилась в дверях. В руках она держала пустую плошку.
– Вот! Лишнее подтверждение моим словам.
– Что это? – спросила Наталья.
– Блюдце. Я перед тем, как идти спать, налила в него молока и положила немного печенья.
– Зачем?
– Чтобы покормить привидение. Я всегда так делаю, когда остаюсь ночевать в усадьбе. И блюдце всегда оказывается пустым. Кто, по-вашему, выпивает молоко и съедает печенье, если привидение тут не живет?
– Когда ты поставила это блюдце? – спросила Глафира. Все происходящее казалось сном и дикостью, но пустая плошка ее отчего-то тревожила. – Я имею в виду, во сколько?
