Кирилл работал в их родном городе, а Тася жила в столице. Наверное, это создавало определенные сложности, но сейчас она об этом не думала. Если им суждено быть рядом, так бог все управит. По словам отца, это была любимая фраза его прабабушки, бабы Дуси. Та в любой сложной ситуации, когда все метались, не зная, что предпринять, говорила: «Бог управит». И переставала волноваться. Решение вскоре всегда находилось, то есть Бог со своей работой справлялся.
Сидя на подоконнике и глядя через стекло на застывший в ночной тиши двор усадьбы, Тася вообще не думала о Кирилле Резанове. Точнее, он присутствовал в ее мыслях постоянно, просто не уходил из головы, удобно в ней расположившись, но центром ее раздумий, надо признать, довольно тревожных, был все-таки не он, а «Хаммер». Скрипка Страдивари.
После импровизированного вечернего концерта Резанова сказала, что Тася может оставить инструмент у себя. Услышав это, девушка чуть не упала в обморок.
– Что значит «у себя», – спросила она дрожащим голосом. – Инесса Леонардовна, вы думаете, я не знаю, что это за скрипка и сколько она стоит?
– Я не сомневалась, что ты умная девочка, – с улыбкой сказала Резанова. – Тася, пойми меня правильно. Я живу в сельской глуши и уезжать отсюда не намерена. Этот уникальный инструмент хранится в запертом футляре, хотя может и должен радовать слушателей.
– Но эта скрипка не для моего уровня! – горячо воскликнула Тася. – Она действительно должна радовать публику, но играть на ней должен Спиваков или Почекин, но точно не я. Инесса Леонардовна, я не могу согласиться на такое. Это неправильно. Я никогда не смогу соответствовать этому инструменту. Кроме того, ее могут украсть, я могу ее нечаянно сломать, испортить, а она принадлежит вашей семье. И груз такой ответственности мне не по силам.
– Тася, разумеется, ты права. Эта скрипка входит в наследственную массу, которая после меня достанется моим наследникам. Более того, я уже упомянула ее в завещании и определила, кому она достанется. Но дело в том, что я пока не собираюсь умирать, уверяю тебя. Здоровье у меня крепкое, суицидальных мыслей нет, так что лет пять еще я точно проскриплю.
В этом месте пожилая женщина позволила себе улыбнуться.
– Мы оформим юридический документ, в котором я передам тебе скрипку во временное пользование до тех пор, пока не решу забрать ее обратно, или до тех пор, когда то же самое сделает мой наследник. Когда это произойдет, ты ее вернешь, а до этого момента сможешь на ней играть. И если тебя волнует ее безопасность, то я тебя успокою. Скрипка застрахована.
– Очень утешает, – пробормотала Тася.
Сейчас, сидя на подоконнике, она периодически косилась на лежащий на кровати футляр, внутри которого дремало сокровище. Из ничего не значащей поездки в деревенское захолустье, затеянной для того, чтобы побыть с отцом, а точнее, не оставаться одной, она должна была увезти домой Кирилла Резанова и скрипку Страдивари. Оба приобретения были ценными, но грозили дополнительными проблемами. Проблем Тася не хотела.
Ей почудилось какое-то шевеление во дворе. Как будто кто-то прошел, стараясь остаться незаметным. Кто бы это мог быть почти в полночь? Впрочем, усадьба редко затихала полностью. У стоящих в стороне вагончиков, в которых жили рабочие, постоянно кто-то курил или просто сидел на крылечке, дыша ночным воздухом. Да и вообще, мало ли у кого может быть бессонница. Тем более в ночь, когда можно наблюдать поток Персеиды. Со Светланы станется пойти на улицу пялиться в ночное время, да и Елка вполне способна нарушить строгий материнский запрет.
На Тасин взгляд, девчонку слишком опекали, не давая ей ни капли самостоятельности. Сама она в свои восемнадцать лет была гораздо самостоятельнее. Впрочем, таких родителей, как папа, больше нет, поэтому она и выросла такой, какая есть. Тася зябко повела плечами. Ей вдруг показалось, что из темноты двора на нее кто-то смотрит.
Это ощущение возникало у нее в резановском поместье постоянно. Если бы она верила в существование призраков, как Елка, то сочла бы это одним из признаков их присутствия. Говорят, что когда в дом, где живут привидения, приезжает новый человек, то призраки присматриваются к нему перед тем, как вступить в игру или иной контакт. От этого и возникает ощущение, что за тобой наблюдают. Она засмеялась, потому что Кирилл рассказал ей о пристрастии Инессы Леонардовны к камерам видеонаблюдения. Их в поместье было много, а значит, и ощущение слежки казалось неизбежным. Нет никаких призраков. И привидений тоже нет.
К примеру, точно не привидение отпилило чугунный шар, чтобы сбросить его с крыши практически на голову писательнице Северцевой. Осип прервал их с Инессой Леонардовной дневную репетицию, чтобы доложить о выполненном поручении. Он поднялся на крышу и обнаружил то же, что до этого и отец – подпиленный металл. Вот только папа о том, что тоже обследовал место преступления, молчал. И Тася промолчала тоже. Она вообще умела держать язык за зубами.
