Инесса Леонардовна разволновалась так сильно, что даже пришлось пить сердечные капли. Тася спросила, знает ли она, кто мог затеять недоброе, но пожилая женщина, отдышавшись, лишь сказала, что со всем разберется, потому что зло должно быть и будет наказано. Но кого конкретно хозяйка усадьбы имела в виду, Тася не знала, а гадать не хотелось. Надеялась только, что это не Кирилл. Слишком открытым и бесхитростным он был для того, чтобы орудовать ножовкой по металлу.
Пожалуй, пора ложиться спать. Тася слезла с подоконника и подошла к кровати, взяла в руки футляр со скрипкой. И куда ее положить? «Так и буду с ней носиться, как дурак с писаной торбой», – раздраженно подумала она. Нет, завтра поутру надо будет посоветоваться с отцом, а потом вернуть скрипку Инессе Леонардовне от греха подальше. Не нужен ей этот инструмент и связанные с ним проблемы.
Положив футляр на подоконник, на котором она совсем недавно сидела, Тася снова кинула взгляд в окно. Опять ей показалось, что там, на улице, кто-то есть, но ее это точно не касалось. Спать, спать, утро вечера мудренее. И вообще они завтра уедут домой, и там все будет совсем по-другому, без этого странного морока, который наводит на нее поместье.
Проснулась она рано, по воскресным меркам особенно. Часы на телефоне показывали шесть десять утра, но Тася чувствовала, что больше точно не заснет. Она вообще мало спала, потому что боялась проспать что-нибудь важное. Когда работаешь по десять-двенадцать часов в сутки и при этом хочешь еще не пропустить что-нибудь интересное, то привыкаешь не тратить лишнего времени на сон.
Мама ругалась, убеждая Тасю, что женщине для поддержания красоты нужно спать не менее восьми часов в сутки, но Тася отмахивалась от подобных глупостей. Вот когда ей исполнится столько же лет, сколько маме, она начнет думать о поддержании красоты, а пока ей и так отлично.
Соскочив с кровати, она подбежала к зеркалу и посмотрелась в него. Ну да, легла в половине первого, встала в шесть, а так и не скажешь. Ни тебе синяков под глазами, ни серого цвета лица. А все почему? Потому что тренированная. И чем себя занять в такую рань? Тася приняла решение искупаться. Живя в родительском доме в Излуках, она любила летом с самого утра сбегать на речку. Вода в это время суток была чистая-чистая, а еще тихая, даже рябь по ней не шла. Наверное, и в местном озере так же.
Кроме того, Тася понятия не имела, во сколько отец планирует отъезд. Пока все встанут и позавтракают, пока они решат насчет скрипки и переговорят с Инессой Леонардовной… Возможно, сразу после этого они и уедут, а значит, на последнее в этом году купание времени точно не останется.
Скинув пижамку, Тася натянула купальник, вставила ноги в шлепанцы, надела спортивный костюм. Утром уже было довольно свежо, хотя погода для середины августа стояла совершенно необычная. Завтрак в семь, значит, она успеет наплаваться вволю, а потом принять душ и уложить волосы. Если к ней присоединится папа, то будет еще лучше.
Прихватив полотенце, Тася вышла из комнаты и на мгновение замерла перед дверью спальни, в которой ночевал отец. Он уже точно проснулся, потому что Тася слышала его шаги по комнате и легкое покашливание. Она костяшкой указательного пальца постучала в дверь. Он открыл сразу, встал на пороге, не давая не только зайти внутрь, но и заглянуть в щель, перекрываемую его мощной спортивной фигурой. Отец был в джинсах и белой льняной рубахе, застегнутой не до конца. В распахнутом вороте виднелась его мощная волосатая грудь и лежащая на ней толстая цепь с пулей вместо кулона. Папа говорил, что эта пуля связана с важным в его жизни событием, и никогда ее не снимал.
– Тебе чего, Тайка? – спросил он. – Что-то случилось?
– Нет, я просто хотела спросить, не пойдешь ли ты со мной на озеро. Я решила искупаться.
– Решила – купайся, – согласился он. – Я, возможно, к тебе присоединюсь, но чуть позже.
– Ты что, занят? В такую рань? Пап, у тебя там что, женщина? – вообще-то спрашивать было нельзя, но любопытство вырвалось наружу прежде, чем Тася успела осознать всю его неуместность.
– Ты что, решила следить за моей нравственностью? – отец усмехнулся. – Так поздно. Ты не находишь? Да и нечестно это, поскольку я за твоей не следил, не слежу и дальше не намерен. А, дочь?
В комнате за его спиной совершенно точно кто-то был. У стены слева от входа стояло зеркало, Тася знала это, потому что вчера заходила в комнату к отцу. Она переместилась чуть левее, со стороны это выглядело так, словно она просто топчется на пороге, перенося вес с одной ноги на другую. Математический расчет, как всегда, оказался правильным. Зеркало с готовностью показало ей сидящую в кресле у стены напротив женщину в темно-розовом пеньюаре, отороченном пушистыми меховыми помпончиками. Признаться, Тася была не готова увидеть здесь именно ее. Это было настолько странно, что требовало дополнительных размышлений.
– Ладно, решишь – приходи, – покладисто сказала она и повернулась к лестнице.
Дверь отцовской спальни мягко закрылась за ее спиной.
