Следом за ним к озеру прибежал Осип, сложил трехэтажную матерную фиоритуру, многократно повторившуюся эхом над водной гладью, позвал жену, тут же залившуюся слезами, запричитавшую по-бабьи. На помост и к воде Глеб их не пустил, жестко запретив подходить к берегу ближе чем на три метра. Скорее всего, следов уже нет никаких, но топтать до приезда полиции все равно не следовало.
Полицию тоже вызвал именно Глеб, позвонивший своему старому знакомому, подполковнику Воронову, возглавляющему теперь областной уголовный розыск. Познакомились они много лет назад в бане и приятельствовали из скромных сил, встречаясь несколько раз в год в парилке или за рюмкой хорошей водки.
Ольга, бывшая жена Глеба, ходила в салон красоты, принадлежавший жене Воронова, и хвалила ее искренне и щедро. Ермолаев и сам пару раз видел эту самую Любовь Молодцову, которую Воронов звал не иначе, как Лелькой, но дружить семьями они так и не стали.
Сейчас Воронов выслушал Глеба молча, задал несколько уточняющих вопросов, отправил опергруппу и толкового следователя, попросил сделать так, чтобы до их приезда поместье не покинул ни один человек, а главное – пообещал приехать сам.
– Чувствую, интересное дело намечается, – сказал он, вздохнув. – Слушай, Глеб, а ты точно не в курсе, кто старушку укокошил?
– Точно не я, – заверил его Ермолаев. – Это единственное, что я могу тебе сказать со всей определенностью. Ну, и не дочь моя, потому что ей это ни за каким чертом не надо. А вот со всеми остальными надо разбираться. Тут в поместье, куда ни плюнь, все бабкины родственники, за редким исключением.
– То есть наследники.
– Ну да, наследники. А наследовать, я тебе скажу, тут есть чего. Во-первых, само поместье со всеми его землями и лесами, домами и прочими строениями. Во-вторых, мебель антикварная почти в каждой комнате. А в-третьих… Да ты сам увидишь, когда приедешь.
К приезду полиции все обитатели поместья собрались в гостиной. Это Глеб так велел, чтобы были на виду. Тело в воде охранял верный Осип. Рыдающая Клавдия накрыла завтрак, но никто к нему не притронулся, не считая Елки, обладающей по-детски здоровым аппетитом. Остальные только без конца пили кофе. Горничной Ксении приходилось все время его варить, меняя на столе вместительные кофейники.
– Я схожу в тетин флигель и вернусь, – сказал Кирилл.
– Зачем?
– Записи с камер нужно посмотреть. Все поместье камерами нашпиговано. Возможно, нам удастся что-то увидеть.
– Это вряд ли, – покачал головой Глеб. – Убийца, кто бы он ни был, знал про камеры, а значит, сделал все, чтобы на них не попасть.
– Но убедиться все-таки стоит, – упрямо настаивал Кирилл.
– Пожалуй, но один вы не пойдете. Где гарантия, что вы не сотрете что-то важное.
– Зачем? – не понял Кирилл.
– Затем, что вы – один из подозреваемых, – спокойно пояснил Глеб. – Будете возмущаться и спорить?
– Нет, не буду, – Резанов-младший сжал зубы с такой силой, что на щеках заходили желваки. – Но замечу, что и вы тоже точно такой же подозреваемый. А потому командуете тут нами совершенно незаконно.
– Да бог с вами, я не командую. Я выполняю просьбу моего друга, подполковника Воронова. Конечно, запретить вам проверять камеры я не могу, тем более что в наших интересах к приезду полиции иметь хоть какую-то информацию. Я просто прошу, чтобы с вами сходил кто-нибудь еще.
– Я схожу, – вызвалась Тайка. Глаза у дочери как-то странно блестели. – Пап, ты ведь мне доверяешь?
Глеб на мгновение замер, раздумывая над ее предложением.
– Иди, – наконец сказал он. – Ты, по крайней мере, точно знаешь, на что смотреть. И информацию затереть не дашь.
– Не дам, – согласилась дочь. – Кирилл, я только поднимусь к себе, чтобы переодеться. Мне в спортивном костюме жарко.
– Хорошо, я подожду, – согласился Резанов-младший. – Ты не торопись, Тая.
Похоже, что дочь все-таки торопилась, потому что не прошло и минуты после ее ухода, как на лестнице, ведущей на второй этаж, загромыхали ее шаги. Тайка влетела в гостиную, глаза у нее были безумными. Глеб шагнул ей навстречу, обнял за плечи, легонько тряхнул, заглядывая в глаза.
– Доча, что еще случилось. Ты нашла еще один труп?
Он хотел пошутить, но вышло явно неудачно. По крайней мере, глаза дочери наполнились слезами, а стоящая за спиной кресла, в котором сидел ее муж, Марианна сдавленно охнула.
– «Хаммер», – пробормотала Тайка дрожащим голосом. – Скрипка Страдивари, которую мне вручила Инесса Леонардовна. Когда я утром уходила купаться, футляр лежал на подоконнике, а сейчас его там нет. Скрипка пропала.
– Что? – не понял Павел Резанов и от удивления даже с кресла поднялся. – Какая еще скрипка Страдивари?
– Вы не знали, что ваша тетя хранит уникальную скрипку, входящую в десятку самых дорогих музыкальных инструментов в мире?
– Я тоже не знал, – сообщил Кирилл. – Думаю, что мы все понятия об этом не имели. Наша тетушка довольно закрытый человек. Была. Она никогда не делилась информацией, которую считала для нас ненужной или лишней.
– Наталья, Светлана? Вы были в курсе?
Обе женщины синхронно покачали головой.
– Глафира?
