– Светлана, вы тоже несколько раз напрашивались на разговор с Резановой. Он у вас состоялся?
– Да, – потупила глаза та.
– Вы просили у жены вашего отца денег?
– Да. Но меня нужно вычеркнуть из числа подозреваемых. Я совершенно точно не являюсь наследницей Инессы. Все, что мне полагалось, отец перевел на мое имя еще при жизни. Все остальное досталось его жене, которую он боготворил, и я не рассчитывала, что Инесса упомянет меня или моих детей в завещании. Мой отец был щедрым человеком, так что мы смогли открыть бизнес, расширить его, развить, и сейчас он приносит неплохие дивиденды.
– И все-таки вы приехали просить у Инессы Леонардовны именно деньги.
Ермолаев не спрашивал, а утверждал, хотя Глафире и было совершенно непонятно, откуда он про это знает.
– Д-д-да, – с запинкой призналась Светлана. – Мне срочно понадобилась некая сумма, которую я в силу обстоятельств не могла попросить у сына. Я обратилась к Инессе, но она мне отказала. Вернее, согласилась, но на определенных условиях, которые я сочла для себя неприемлемыми. Но убивать из-за этого не имело смысла. В наследниках я все равно не значусь. В отличие вон от Наташки.
– Света, ты с ума, что ли, сошла? – надменно спросила Валерина жена.
– Наталья не просила у тети денег, она хотела поговорить с ней об изменах мужа. И вне зависимости от того, что та сказала, за такое не убивают.
– Мы не успели поговорить, – лицо Натальи дрожало – мелко, болезненно. Почему-то Глафире было неприятно на это смотреть. Наверное, потому, что именно она была виновницей испытываемой сейчас женщиной бури эмоций. – Хотя мне был важен этот разговор из-за того, что тетя Инесса могла дать мне совет лучше, чем кто-бы то ни было. Видите ли, ей однажды пришлось принять непростое решение, которое могло изменить всю ее жизнь и изменило. Понимаете, я случайно об этом узнала. Когда-то в детстве мама проболталась, а я запомнила. Дело в том, что у тети Инессы был ребенок. Сын.
– Чего-о-о-о? – вскричала Светлана. – Инесса была бездетна. Ее очень это огорчало, потому что она мечтала родить моему отцу ребенка. Но не могла.
– Она в молодости встречалась с человеком, от которого забеременела. Я не знаю, кто это был, но она мечтала о карьере пианистки, о мировой славе, а этот человек был ей совсем неровня. С непрестижной работой и из очень простой семьи. В общем, она не сразу поняла, что ждет ребенка, когда спохватилась, делать аборт уже было поздно, а тут ей предложили уехать концертировать в Венгрию. К счастью, там были готовы немного подождать, поэтому тетя родила ребенка и отказалась от него. Она даже своим родителям не сказала. Знала только моя мама, потому что у них с сестрой были близкие отношения. В общем, она уехала в Венгрию, а там встретила Тобольцева, влюбилась в него, вышла замуж и начала новую жизнь.
– И отцу она побоялась признаться, – Светлана вздохнула. – Святая Инесса. Конечно, отец мог не перенести такого крушения ее светлого образа. А других детей у нее не было, получается, потому что ее звезды наказали.
– Ну, это тоже дела давно минувших дней, – вздохнул Ермолаев. – И все бы это было шибко интересно, если бы параллельно с убийством из дома не пропали минимум три ценных предмета.
– Какие? – вскинулся Зимин. – Вы когда-нибудь перестанете давать информацию частями?
Ермолаев быстро и четко рассказал о пропавших скрипке, ружье и часах.
– В краже были заинтересованы те, кто остро нуждался в деньгах. Это Павел и Светлана, – закончил свой рассказ он. – Кроме того, в данном случае подозреваемыми являемся и мы с дочерью, поскольку Инесса Леонардовна одолжила нам скрипку и ружье на время, а мы вполне могли хотеть завладеть ими навсегда.
– Папа! – возмутилась Таисия.
– Дочь, ни один факт нельзя убирать из системы, даже если лично тебе он не нравится. Впрочем, ты это лучше меня знаешь.
Девушка кивнула.
– Поживиться за счет дорогих предметов мог любой другой обитатель дома. Так что тут сократить список подозреваемых не получится. Вот только убивать Инессу Леонардовну ради того, чтобы скрыть кражу, не было никакого смысла.
– Почему? – это спросила Марианна.
– Да потому что Резанова мертва, а факт пропажи все равно всплыл. Значит, убили ее не из-за этого.
– А вот тут вы можете быть неправы, – задумчиво сказала Глафира.
– Почему? – Ермолаев внимательно смотрел на нее.
– Потому что вы исходите из того, что ценности украл человек, чьи мотивы лежат на поверхности, и мы или следствие можем его вычислить. Однако это мог сделать человек, об истинных причинах которого могла догадаться только Инесса Леонардовна. И в таком случае она представляла реальную угрозу для преступника. Понимаете, о чем я?
– Пожалуй, да. – Ермолаев смотрел на нее с уважением. И Зимин тоже.
Глафира даже покраснела от смущения.
– В любом случае, скрипка, ружье и часы еще в усадьбе, потому что у того, кто их забрал, не было ни малейшей возможности вынести или вывезти их за территорию, – закончила она. – Если провести обыск, то они найдутся.
