– На такой территории? – с сомнением протянул Зимин. – Да на это месяц потребуется. А если они еще спрятаны не в помещениях, а в лесу, то и больше.
– Принимая во внимание поправку госпожи Северцевой, все же будем считать, что, возможно, кража и убийство не связаны между собой. Просто, узнав про смерть Инессы Леонардовны, кто-то решил воспользоваться суматохой и стащить то, что плохо лежало.
– Часы из моей комнаты пропали раньше, – покачала головой Глафира.
– И все же. Тогда третья причина для убийства может крыться в личной неприязни. Скажите, у Инессы Леонардовны были враги?
– Насколько я знаю, нет, – заявила Наталья. – Инесса была хорошим человеком, правда. Она только один раз поступила жестоко, фактически выгнав из дома дочь папиного бывшего компаньона. После того, как они с отцом разделили бизнес, он быстро разорился, накопил долги и потом покончил с собой. После папиной смерти дочь этого компаньона приезжала к Инессе, просила о помощи. И Инесса ее выгнала. Но это было давно. Восемь лет назад.
– Это слишком давно, – задумчиво сказал Ермолаев. – Никто не будет ждать восемь лет, чтобы отомстить. Лучше проверить тех, кто появился в жизни Резановой не так давно. И поискать мотивы у Клавдии, Осипа, а также горничных Ксении и Марины, которую я, признаться, ни разу не видел.
Ксения вскрикнула, негромко, но отчаянно. Глаза у нее были красные, словно она много плакала или совсем не спала ночью.
– Да вы что? – тоненько запричитала она. – Как у вас вообще язык поворачивается так говорить? Я с января здесь работаю, и для меня никто в жизни столько доброго не сделал, как Инесса Леонардовна.
От обилия информации у Глафиры чуть кружилась голова. Когда она садилась за новый роман, герои и события иногда начинали мелькать в черепной коробке с невиданной скоростью, вызывая легкий приступ дурноты. Ксения работает в усадьбе с Нового года. Именно с этого времени Резанова отказала от дома младшему племяннику и сменила гнев на милость только сейчас. А еще Кирилл не смотрит на Ксению и прикоснуться к ней боится, даже ненароком.
– У вас был роман с Кириллом, да? – спросила Глафира. – И вы расстались, после чего Инесса Леонардовна взяла вас на работу?
Ей показалось, или лицо Таси как-то разом поскучнело, утратив краски. Ксения, впрочем, тоже изменилась в лице.
– Да, так и было, – ответила она срывающимся голосом. – Кирилл бросил меня, узнав о моей беременности. Я не стала делать аборт, потому что это грех. Уволилась с работы, уехала к маме, а когда родились дети, поняла, что одна не справлюсь, и написала Инессе Леонардовне. Она пригласила меня приехать.
– Дети? – это спросила Наталья.
– Да. У меня близнецы. Иван да Марья.
Так вот кого имела в виду Резанова, когда упоминала про детей с таким именем. Признаться, тогда Глафира решила, что речь идет об уже взрослых детях Светланы, но, оказывается, хозяйка усадьбы говорила про детей своей горничной. Причем в каком-то странном контексте.
– А почему вы написали именно Инессе Леонардовне? – спросил Ермолаев. Его, в отличие от Глафиры, интересовали действительно ключевые вещи.
– Я знала, что у Кирилла есть богатая тетка, которая живет в большом поместье. Я надеялась, что она поможет нам. Так и вышло. Сначала она предложила просто дать деньги, но мне не нужны были подачки, я так ей и сказала. Мне нужна была работа, чтобы я могла содержать детей. Она сразу же предложила мне место горничной и очень щедро платила.
– А Кириллу отказала от дома, – задумчиво произнесла Глафира.
– Да, это произошло после того, как тетя пыталась наставить меня на путь истинный. Теперь-то я понимаю, почему она говорила о том, что, бросив собственных детей, я потом об этом пожалею. Оказывается, исходила из своего опыта. Но я пытался ей объяснить, что Ксения пытается меня вернуть обманом. И я никогда на это не соглашусь. А от детей я не отказывался. Я просто настаивал на процедуре установления отцовства, потому что не уверен, что эти дети мои. Ксения не соглашалась.
Теперь Тася смотрела на Кирилла с отвращением. Признаться, Глафире тоже было неприятно – взрослый мужик, а порочит женщину, которая когда-то ему поверила. Тест ДНК… Какая гадость…
– А в чем заключался обман? – уточнил Ермолаев, в котором, похоже, не было ни малейшей душевной чуткости. Видел же, что горничная чуть не плачет.
