Ведь после боя в Корейском проливе оба броненосных крейсера получили дополнительное вооружение и весьма приличную защиту артиллерии. Количество шестидюймовых пушек на «России» и «Громобое» увеличили с шестнадцати до двадцати двух единиц. Причем погонные орудия, абсолютно бесполезные в бою (одно такое торчало из форштевня идущего в кильватере «Осляби» – лучше бы его демонтировали, облегчив корабль), были установлены со щитами на верхней палубе с нормальными углами обстрела на каждый борт.
Дополнительные пушки сняли с вставшего на «мертвый прикол» крейсера «Богатырь», поделив их по-братски. Каждому досталось по шесть штук, их установили на верхней палубе вместо 75-миллиметровых пушек, но не открыто, в специально изготовленных казематах – теперь при обстреле японцам уже не удастся выбивать одну пушку за другой.
На этом затянувшееся перевооружение закончилось – корабли получили и так серьезную дополнительную нагрузку, и для компенсации пришлось убрать всю противоминную артиллерию, оставив только восемь 75-миллиметровых пушек, да демонтировать часть тяжелых конструкций. Но все равно площадь бронированного борта чуть перевалила за жалкие двадцать процентов. В то время как на тех же «асамоидах» она была втрое больше, но так японцы их заказывали для эскадренного боя, а не для долгого крейсерства в океане.
И даже сейчас, в перевооруженном виде, «Россия» немного не дотягивала по орудийной мощи до флагманского «Идзумо», с которым уже сходилась раз в бою. Против четырех 203-миллиметровых и семи 152-миллиметровых пушек русский крейсер мог ответить залпом из двух и двенадцати пушек, вот только шестидюймовый снаряд весил чуть ли не в три раза легче, чем восьмидюймовый. Единственная надежда, что флагман Камимуры ожесточенно сражался два дня с русскими броненосцами. А потому из-за повреждений его мощь сильно снизилась. Как и двух других вражеских крейсеров, следующих за ним в кильватерной колонне – «Токивы» и построенной во Франции «Адзумы».
С ними контр-адмиралу Иессену тоже пришлось сражаться в том злосчастном для «Рюрика» бою, и оба были чуточку слабее флагмана. На самую малость, но даже и она способна сыграть свою роль. Против родной «сестрицы» погибшей вчера «Асамы» предстояло драться «Ослябе», а его 254-миллиметровые снаряды были самыми убийственными для вражеского корабля, при удачном попадании. Да и по весу бортового залпа «инок» превосходил противника в полтора раза, да и выглядел гораздо лучше, чем «бородинцы» или тот же «Наварин», что был буквально изуродован.
Сразиться с «Адзумой» предстояло двум крейсерам Добротворского, но хоть «Олег» был достаточно прилично защищен, что нельзя было сказать про «Аврору». Но их двое против одного, и следует учитывать, что из носовой башни вражеского корабля торчал «огрызок» – у 203-миллиметровой пушки начисто отбило ствол. Полегче будет в схватке – примерное равенство по весу залпа, но два корабля это два корабля, и один из них будет стрелять в «тепличных» условиях, не страшась восьмидюймовых снарядов. Так что еще неизвестно, кто от кого может получить на «орехи».
Иессен еще раз посмотрел на идущие позади четыре русских броненосца. Концевой «Наварин» едва поспевал за новыми кораблями, отчаянно дымя тремя трубами. Четвертая труба превратилась в жалкий огрызок, а для тихоходного броненосца с низким бортом и скверной мореходностью такое повреждение существенно, и долго держать двенадцать узлов старый корабль вряд ли сможет. Но хоть противник у него слабее прочих – итальянской постройки, броненосец 2-го класса, или «броненосец для бедных стран», как их язвительно именовали порой в газетах.
– А ведь крейсера Камимуры едва держат шестнадцать узлов, и гирей на ногах у них «Адзума», лишившаяся трубы, – Иессен моментально оценил скорость приближающихся вражеских кораблей.
Будь вместе с ними еще «Ивате», за который поначалу все приняли трехтрубный вспомогательный крейсер, было бы плохо, а так ситуация складывается в пользу русских. Четверо против троих, и «Россия» еще не побывала в бою, в который нижние чины буквально рвались, отчаянно желая помочь товарищам, что прорываются во Владивосток. В то же время он ловил на себе злые взгляды – все считали его виновным в потере «Громобоя» – будь этот крейсер здесь, японцам пришлось бы туго…
– Метко бьют, наловчились, – пробормотал Иессен, пристально смотря в узкую броневую амбразуру, тоже один из итогов «ульсанского боя». За 305-миллиметровой стеной броневой рубки выстрелы звучали приглушенно – «Россия» била залпами, вражеский флагман окружал целый «лесок» всплесков. Зато вражеские снаряды взрывались при попадании даже в воду, выбрасывая черный дым. Странно, но японцы сделали на взгляд Карла Петровича серьезную ошибку – по «России» одновременно вели огонь два вражеских крейсера, словно само имя его было ненавистно.
