– Зря вы так погорячились со словами, Дмитрий Густавович, матросы ведь вас слышали. Да и среди господ офицеров есть такие, что если не донесут напрямую, то сболтнут спьяну.
Рядом уселся начальник штаба – лицо у Константина Константиновича стало весьма выразительным. Побледневшим, тоскливым и с кислым выражением, словно зажевал живую зеленую болотную жабу с пупырышками и запил ее стаканом лимонного сока вместо привычной лягушки с долькой этого цитрусового, поданной в лионской ресторации.
– Хватит бояться, пусть нас опасаются. Войну без правды не выиграешь, ни одну, а истина тут проста как граненый штык – проигрыш означает великую смуту с потрясениями и гибель империи. Нет, потом она возродится и, пока будет правда в борьбе, будет побеждать! Но как скатится к лжи правителей, то погибнет снова. Потом история снова повторится… И она будет такая… но потом все переменится…
Фелькерзам не понимал, откуда у него берутся такие мысли, он просто негромко их озвучивал:
– Мы сейчас живем в сказке, и задача в ней проста. Нам бы только ночь простоять, да день продержаться! Мы смогли этого добиться, что само по себе невероятно! Почти…
Дмитрий Густавович сделал знак пальцами, и Федор вставил в рот горлышко флакона с «микстурой», осторожно приподнял донце – ром полился прямо в горло, даже глотать не пришлось, шевеля обожженными губами. На этот раз адмирал принял внушительную дозу, не звать же врача с уколом морфия. А так боль отступала, но при этом он не пьянел – алкоголь в крови очень быстро терял концентрацию и «выветривался».
– Итог битвы качается, словно на качелях, то мы берем вверх, то японцы взлетают – вы заметили?!
– Это каждый знает, – усмехнулся Клапье. – Побить нас еще могут, даже потопить один-два корабля, но не больше. Главные силы прорвутся до Владивостока обязательно! Нас уже не остановить!
– На это я и делал расчет, подставляя под удар старые корабли. Они прочно построены, в мирное время, потому и продержались под огнем так долго. И тот же «Сисой» ушел под воду с почти пустыми погребами – вместе с командой успели выгрузить с него полсотни шестидюймовых выстрелов. Заметили, что «Алмаз» сразу побежал к «Олегу»?
– Так точно – сам ведь контролировал передачу ему снарядов.
– Ах да, старею, – усмехнулся Фелькерзам. – А ведь эти патроны могут решить исход сражения. Мы долго терпели, потому что ждали «Россию», и она весьма символично пришла на помощь. Как вы думаете, что будет делать Того, если голову его эскадры начнет охватывать наш быстроходный отряд из «Осляби», «России» и «Олега»?!
– На «Микасе» только одна пушка в носовой башне и подставляться под удар «кочерги» во второй раз он не станет, как вчера. Мы ведь об этом с вами говорили полчаса назад, – с некоторым недоумением произнес Клапье, ведь действительно обсуждали и даже новую диспозицию составили… Фелькерзам словно очнулся, припоминая, что такое действительно имело место.
– Он выдвинет вперед отряд Камимуры, что мы сейчас и видим. Они идут впереди броненосцев, как и у нас.
– У нас прибыла свежая и полная сил «Россия», отдохнувший, скажем так, «Олег», и «Ослябя», у которого изначально был полуторный боекомплект, вовремя забранный у «адмиралов». Просто я чувствовал, что наши маленькие броненосцы погибнут вчера в завязке сражения, – Фелькерзам вздохнул, не говорить же, что он это совершил сознательно, подставляя слабейшие корабли под смертельные удары.
– А все три «асамоида» измотаны, да и любой японский корабль может потерять ход, даже снизить до десяти узлов. И вот тогда наступит наша очередь, и тихоходность «Наварина», который неизбежно отстанет, как и «Ушаков», уже не будет играть никакой роли!
– Бог ты мой, как же им досталось…
Карл Петрович смотрел на корабли 2-й Тихоокеанской эскадры не с любопытством, а с ужасом, в таком виде «Россия» и «Громобой» доплыли до Владивостока после боя с крейсерами Камимуры 1 августа прошлого года, когда был потерян «Рюрик». Явились в растерзанном виде, с массой пробоин, оставленных разрывами фугасных снарядов. Японцы старались стрелять именно ими – большие русские крейсера, высокобортные, водоизмещением с эскадренный броненосец «Ретвизан» или взять того же «Ослябю», они представляли прекрасные, но плохо бронированные мишени.
Узкий броневой пояс приличной, правда, толщины в шесть и восемь дюймов в центре простирался на две трети корабля. Броневая палуба в два, а в незащищенных оконечностях три дюйма. Казематы прикрывались пятью, а переборки между ними в полтора дюйма, а элеваторы тремя дюймами броневой стали, изготовленной по современным английским образцам, которые славились прочностью. Плюс имелись массивные дюймовые щиты на всех 203– и 152-миллиметровых орудиях, расположенных открыто на верхней палубе, но таких установок было всего шесть.
