– «Ослябя» очень хорошо стреляет, Бэр хорошо выучил своих комендоров. Ох, ловко-то как! – Вскрик вырвался непроизвольно – все заметили вспышку на «Токиве», какая могла быть только при попадании 254-миллиметрового разорвавшегося снаряда. И видимо, попало еще несколько шестидюймовых – на кормовом мостике что-то серьезно задымило.
– Это вам не Ульсан, – кто-то из офицеров тяжело выдохнул за его спиной. А рядом с адмиралом тяжело задышал командир крейсера капитан 1-го ранга Лилье – Владимир Александрович сменил на мостике капитана 1-го ранга Андреева, что был контужен в бою 1 августа.
– Теперь нас четверо против троих, посмотрим, кто кого сегодня на дно отправит! Жаль, «Громобоя» нет с нами!
Последняя фраза ударила Карла Петровича в спину ударом ножа, но он стерпел, не взорвался, потому что понимал, что вина лежит на нем. Хотя «Крейсерской погибелью» его зря именуют за глаза. Может, этот бой изменит ситуацию в лучшую сторону, но очень нужно добиться зримого успеха, которого он ожидал всю войну. Но пока он не видел серьезных попаданий, хотя «Россия» палила безостановочно – снарядов не жалели. Однако крейсер стал часто вздрагивать всем корпусом, японцы тоже умели стрелять и добились несколько попаданий, хорошо, что восьмидюймовых снарядов пока не получили. А что представляют их разрывы, хорошо знали все – от рядового матроса до адмирала.
– Есть, попали в суку!
– Горит, сволочь, горит!
– Дайте этой гейше еще по п…
Рубку захлестнули радостные крики и ликующие вопли, нервы, натянутые струной, дали слабину – кто-то в сердцах выругался, поминая, что можно еще сделать с японской «женщиной».
– Ох, мать твою… – Иессен только охнул, оторопев от красочного зрелища горящего вражеского крейсера, причем пламя взметнулось до верхушки трубы.
В нижнем носовом каземате 152-миллиметровой пушки что-то серьезно взорвалось, по всей видимости, сложенные там снаряды и заряды – японцы так всегда поступали перед боем, страшно рискуя.
Но все дело в том, что народец этот низкорослый и физически слабоватый, рис и рыба главный рацион, а в детстве вообще многие недоедали. Снаряд сто фунтов, заряд еще двадцать, а пушка дает шесть выстрелов в минуту. Покидай в темпе такую массу тяжестей, при собственном весе, почти точно таком же, редко кто из мужчин Страны восходящего солнца перешагивал за отметку в полтораста фунтов. Вот и складывали снаряды и заряды заранее в казематах и башнях, сознательно рискуя – ведь многие вчера видели чудовищный взрыв на «Фудзи»…
– Сколько же всякой дряни набралось, что, имея хорошие корабли и храбрые экипажи, с таким позором потерпеть поражение. Тут даже сознательный вредитель, поставь его командующим такого ущерба, причинить бы не смог, он ведь должен казаться профессионалом?!
Фелькерзам стоял у амбразуры, его поддерживали со спины два матроса, и тихонько бормотал про себя, прекрасно понимая, что шепот никто не услышит. Но не говорить не мог, казалось, что собственные слова сохраняют жизнь, не дают ей утекать капля за каплей.
За эти дни он много раз размышлял над причинами жуткой цусимской катастрофы и сегодня пришел к выводу, что поражения можно было избежать, но стечение обстоятельств не позволило это сделать. Ведь японцы, как ни крути, не имели ощутимого превосходства над 2-й Тихоокеанской эскадрой, чтобы говорить
Историки много писали о «чудовищной» шимозе, но как посмотрел Фелькерзам в бою, ничего страшного для хорошо забронированных броненосцев 1-го отряда она не представляла.
Да, взрыв достаточно мощный, жар от него страшный, но серьезных повреждений не имелось. Даже двенадцатидюймовый фугасный снаряд пробить шесть дюймов брони оказался не в состоянии, а 152-миллиметровые снаряды лишь оцарапали три дюйма брони батарейной палубы, где стояли шесть 75-миллиметровых пушек.
Однако небронированным участкам и развитым надстройкам досталось – железные конструкции буквально скручивало, но и только. Броневые палубы с поясом на всех броненосцах такими снарядами, а их было три четверти в погребах японских кораблей, практически не пробивались даже с близких дистанций, но не меньших, чем двадцать кабельтовых. А с принятием заблаговременных мер, таких как выгрузка всего деревянного (жаль, что краску и часть линолеума не успели ободрать), а также примитивные кирасы и каски для палубных команд, поражающее действие шимозы резко снизилось. И недаром во всех флотах мира подобный японский опыт не получил развития – такие снаряды с «шимозной начинкой» оказались относительно бесполезными против корабельной брони.
