– Не нап… не победишь, – фыркнул адмирал и затрясся от нервного смеха, чуть ли не согнувшись пополам и утирая слезы. – Даже не могу представить, что скажет Хэйхатиро Того, когда узнает, как его провели с прибытием «Громобоя»…
– Что с кораблем сделали – распластали как лягушку! Препарировали, сукины дети, год с ремонтом возятся, вредители! За такие штуки к стенке нужно немедленно ставить, как злостных саботажников! Эх, матушка Россия, все у нас через задницу делается! С такой постановкой дела ты войну не проиграешь, а жидким поносом прос… – вычурным матом Фелькерзам как бы подвел черту под своим посещением порта и дока, – с такой ремонтной базой и логистикой войну не выиграешь. Можно, конечно, попробовать, но порядок нужно наводить немедленно, и самыми строгими мерами, не останавливаясь ни перед чем. Но прежде чем брать в руки «кнут», может попытаться улестить «пряником»?! И «добрым словом», которое вместе с приставленным к голове пистолетом может оказать благотворное влияние на любого строптивца!
Вчера вечером 2-я Тихоокеанская эскадра добралась до Владивостока в урезанном вдвое составе, если считать броненосцы и большие крейсера. И сейчас, глядя на гавань, Фелькерзам скривился – сердце защемило. Но потерять половину кораблей все же гораздо лучше, чем дать погибнуть целому. А такое бы произошло, останься командующим вице-адмирал Рожественский и не сделай он сам необходимых приготовлений к сражению. Так что в цусимском разгроме, который случился в той реальности, которой больше не будет, в основе лежат больше субъективные, чем объективные факторы, хотя последних с избытком хватает.
Небогатов все же довел эскадру до Владивостока без потерь, обманув вражеские миноносцы. А сам Дмитрий Густавович после боя просто потерял сознание и очнулся только сегодня в «собачью вахту», проспав больше суток и при этом не чувствуя в животе боли – будто болезнь поняла, как ему плохо, и на время прекратила терзания. И сейчас не давала о себе знать, оглушенная доброй порцией рома, принятой на радостях.
– Главное, мы дошли, хотя эскадра пока небоеспособна, – пробормотал Фелькерзам, рассматривая в утренней дымке стоявшие корабли. Потери его уже не ужасали, привык как-то. Ведь 1-й отряд из новых броненосцев дошел почти полностью, потеряв только «Орла». Но состояние броненосцев ужасало – разбитые и исковерканные надстройки, на каждом имелись отбитые 152-миллиметровые стволы, а на «Александре» и 305-миллиметровое орудие требовало замены. Но лишнее железо можно срезать, всячески облегчив корабли, снять противоминную артиллерию, кроме шестнадцати 75-миллиметровых пушек, марсы демонтировать, убрать торпедные аппараты и многое другое.
Строительная перегрузка оказалась чудовищной, и облегчить броненосцы хотя бы на триста тонн было настоятельно необходимо, и сделать это можно во время ремонта.
Из 2-го отряда дошли лишь «Ослябя» и «Наварин», потеряв «Сисоя» и «Адмирала Нахимова». Первый броненосец он старался всячески сберечь, памятуя его печальную судьбу, а «Наварин» превратился буквально в развалину, пострадав от вражеских снарядов больше других. Но ему еще повезло, так как из 3-го отряда, которым прежде командовал контр-адмирал Небогатов, до Владивостока дошел только броненосец «Адмирал Ушаков», полностью потерявший боеспособность, с напрочь расстрелянными пушками главного калибра и пустыми погребами.
Один-единственный маленький броненосец из пяти кораблей!
– Ваше превосходительство, меня разбудили – сказали, что вы в порту, – Клапье де Колонг выглядел явно взволнованным, он приказал немедленно сообщить ему, как только командующий проснется, врачи запретили будить адмирала, сказав, что сон для того лучший лекарь.
– Через три часа совещание в штабе на берегу! Прах подери, где тут штаб?! Быть всем командирам кораблей и старшим офицерам! Всем, включая погибшие корабли. Пусть составят списки приблизительных потерь, какие повреждения получили и что можно починить, не заводя броненосцы в док. Видишь, беда какая – он уже наглухо занят!
Фелькерзам чуть не зарычал от накатившего гнева – целый год возятся с ремонтом лучшего бронепалубного крейсера флота. Все работы затянуты до невозможности, а те, которые сделаны, и трудом нельзя считать – сплошной брак. То заводят крейсер в док, то выводят – лучшей имитации деятельности и придумать сложно.
– Смотри, Константин Константинович – идет война, крейсер чинят целый год. Все прекрасно знают, что сюда идет наша 2-я эскадра. Но никто, ни одна тварь не шевелится, все с прохладцей. Световой день чуть ли не двадцать часов – а никого нет! Это что за бардак?! А может, откровенное вредительство и саботаж, и начальник порта контр-адмирал Греве не желает победы России над Японией?! В две смены работать надо, в две! Крейсер с февраля в доке стоит, с февраля, и ничего не сделали, только разобрали да расчленили боевой корабль, превратив его в непотребное зрелище!
