Понятно, что в таком случае можно было бы предпринять ответные меры – выдвинуть на помощь «Наварин», но тогда бы концевой «Бородино», и так скверно отремонтированный, мог серьезно пострадать. А сейчас уже поздно – последняя «собачка» японского флота находилась на издыхании, нахватавшись 203-миллиметровых снарядов. И виной тому видимые конструктивные просчеты – желание втиснуть в четыре тысячи тонн водоизмещения, а соответственно сэкономить средства, и пару 203-миллиметровых пушек с хорошим бронированием, и машины, что позволит выдать двадцать два узла хода с приличной дальностью плавания, сыграло с этими кораблями скверную шутку.
За все нужно платить – и тут расплатой стало облегчение корпуса. Ненадежные вышли кораблики, с повышенной «смертностью». Ведь наносить удары – это лишь одна сторона медали, а оборотной является стойкость к «ответкам», умение снести повреждения. А вот с этим оказалось плохо – последнюю «собачку» сейчас добивали… Образно выражаясь, Миклуха сдирал с нее «шкуру» своим главным калибром. Все же броненосец, пусть и маленький, куда сильнее бронепалубного крейсера, что потерял ход и не может удрать…
– Каковы должны быть условия мира? Все просто – лишение Японии всех островных владений, которые она оттяпала за последние тридцать лет, когда самураи присматривались, где что плохо лежит, и прибирали к своим ручкам. Кроме Кореи, полную независимость от японцев должно получить королевство Рюкю, которое раньше было вассальным. Таковым оно и останется, но по отношении к России. Формоза должна получить независимость – нечего Китаю «кусок» отдавать, Поднебесная и так нам козни всю войну строила, и ее нужно показательно наказать – я говорил вам об этом.
– Да, Дмитрий Густавович – Квантун навечно наш, Маньчжурия и обе Монголии под протекторатом.
– С Формозой этот номер не пройдет, но остров можно использовать как камень преткновения между европейскими державами. Или поделить его кусками – отрезав по области между всеми заинтересованными сторонами. Представляю, как начнут делить «яблоко раздора»! А нам хватит вернуть Курилы, не отдавать захваченный Бонин. И повторить «цусимский вариант» сорокалетней давности – тогда японцы лет десять будут разрабатывать операции по возвращению острова, который нам не нужен.
– Запретить им достраивать корабли, тогда не будут представлять опасности для нас в ближайшие годы?
– Наоборот, пусть строят – опасности от «Цукубы» не вижу, тот же «Идзумо» при равном бронировании, только с чуть увеличенным водоизмещением и с 305-миллиметровыми орудиями в башнях. На зыби «Россию» никак не догонит, а в драке наши «бородинцы» его побьют. Пусть дальше строят – деньги на ветер только выкинут, а страна войной разорена… – Фелькерзам фыркнул и стал рассматривать японские броненосцы, что вели ожесточенную перестрелку с кораблями Небогатова.
И тут головной «Микаса» превратился в кратер вулкана прямо на глазах – многотонная крыша кормовой башни взлетела вверх и обрушилась на мостик, передавив там всех моряков. Из утробы погреба взметнулось пламя с черным дымом, а когда пелена рассеялась, то броненосец уже погружался в воду кормой – из воды торчали трубы, боевая рубка и носовая башня.
– Надо же – прямо в погреб попали, – потрясенно произнес Брусилов, когда ликующие крики отзвучали в рубке.
Фелькерзам только опять фыркнул и негромко пояснил:
– Ага, как же! Всплески после взрыва последовательно случились. Это шимоза в погребе рванула, причем на месяц раньше запланированного срока – история сильную инерцию имеет. Помните: кому суждено быть повешенным – тот не утонет. Так и тут – взрывчатка крайне неустойчивая, и стоит ей соприкоснуться с железом, всё – хана. Японцы изнутри снаряды красили, и подложку делали из рисовой бумаги и шелка, но ведь от брака это не страховка – то недогляд, то невнимание. У них в каждом бою по нескольку стволов разрывается, и отнюдь не от наших снарядов – сама шимоза так «капризничает». Вот и «Микаса» попался – правда сам не помню, какая башня должна была рвануть – носовая или кормовая. Но ведь взорвалась, причем не в гавани, а в море – теперь вечным памятником на стоянке не станет.
Фелькерзам хрипло рассмеялся, как ворон, держась руками за живот. Кирасу с себя он приказал снять, тяжесть стала невыносимой. И негромко пробормотал, его слова расслышал только Брусилов:
– Вот так и желал бы умереть в бою, только победителем…
Адмирал тряхнул головой, застонал, прижимая ладонь к животу. Голос вначале звучал негромко, но быстро набрал силу:
– Теперь все ясно – японский флот потерпел даже не поражение – катастрофу! «Микаса» погиб со всем экипажем, «Читозе» при смерти, «Якумо» и «Акицусима» стали «подранками» – их нужно добить! Поднять сигнал – «атаковать неприятеля всеми силами»!
