– Подождите-ка, – сказал Ади, чувствуя, как язык от удивления уперся ему в щеку, – так вы… вы знали, что я собирался это сделать?
Такое было вполне возможно. Стервятник мог бы остановить воспоминание, если бы захотел. И теперь, когда Ади думал об этом, ему начинало казаться, что стервятник неспроста без конца твердил, что надо вести себя прилично. Будто старался подкинуть идею. Могло ли это быть частью его плана?
– К сожалению, господин Шарма, я не могу знать будущее. Пока, разумеется, оно не останется в прошлом.
– Но вы… вы знали, что я собираюсь…
– Я, мистер Шарма, всего лишь скромный слуга, следующий правилам и положениям…
– Да, да, я знаю, правилам и положениям раздела сорок два ХАХА.
– Верно. Только и всего. Однако же у меня есть хорошие новости, которыми я хочу с вами поделиться. Я передал ваш отчет в Главное управление департамента и могу сообщить вам, что он принят. Это означает, что ваше дело окончательно закрыто.
– Значит, ваша работа закончена?
– Да, мистер Шарма. Но ваша только начинается.
– Что вы имеете в виду? Я хотел повзрослеть, перестать бояться, и я больше не боюсь. Я столкнулся с самым главным страхом и победил. Теперь я уезжаю на другой конец света, и мне нисколечко не страшно!
– Очень хорошо, мистер Шарма. Я, без сомнения, аплодирую вашей храбрости. Но…
– Что значит – но? – спросил Ади и, едва шевеля губами, добавил: – Сраное говно.
Стервятник рассмеялся кудахтающим, каркающим смехом, от которого Ади вздрогнул. Но вместе с тем этот смех был до того заразителен, что он закусил губу, чтобы самому не расхохотаться.
– Но, мистер Шарма, преодоление детских страхов – это всего лишь первый шаг. Повзрослеть – не заварить кубик «Магги». Это путь в тысячу шагов.
– Так что же, вы будете следовать за мной, пока я не выполню еще тысячу ваших глупых задач?
– О, нет, нет, нет! Мне, мистер Шарма, поручаются только простые процедуры, соответствующие моим ограниченным навыкам. Для последующих задач вам понадобится интеллектуальная проницательность учителей куда более мудрых, чем ваш смиренный слуга.
– Ясно, ясно. – Ади усмехнулся. Само собой, он был уже сыт по горло бессвязной болтовней стервятника. И вместе с тем вынужден был признать, что порой эта болтовня вызывала у него улыбку, особенно когда он нуждался в этом острее всего. Интересно, подумал он, услышит ли он еще когда-нибудь эту чепуху, от которой так и тянет закатить глаза?
– Как же мне найти такого великого гуру, – сказал он, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, – мудрее, чем вы, мой смиренный слуга?
– К сожалению, тут я ничем не могу помочь. Я всего лишь скромный чиновник и теперь стараюсь держаться на расстоянии от людей. Чем более развиты вы, люди, тем опаснее становитесь.
– Подождите минутку, – сказал Ади. До него только что дошел скрытый смысл слов стервятника. – Значит, вы получили повышение?
– Ну и ну! – Голова стервятника дернулась вверх, черные глаза сверкнули детским озорством. – Я совершенно забыл об этом. Да, это правда. Ваш смиренный слуга будет генеральным директором Департамента.
– Ясно. – Ади покачал головой, улыбаясь. – Вот почему вы называете себя смиренным слугой.
– Конечно, нет! Генеральный директор Департамента – очень уважаемая должность, я не отрицаю. Но, в конце концов, видите ли, мы все – смиренные слуги, не одного, так другого.
– И вы теперь не будете служить мне, – сказал Ади. Он пытался говорить холодно и саркастично, но голос выдал всю боль печали, внезапно его охватившей.
Он вспомнил день, когда впервые увидел стервятника, день, когда ушла Ма, – как его напугала змееподобная шея, блестящие немигающие глаза. Он в жизни бы не смог представить, что будет тосковать по этому странному непонятному существу, вечно болтающему чепуху – существу, сделавшему его холодные темные ночи не такими уж невыносимыми, а жаркие дни – куда менее печальными.
– Нет, мистер Шарма, я уверен, что мои услуги вам больше не понадобятся, по крайней мере на данный момент. Фактически я должен похвалить вас за вклад в выполнение всех наших задач. Признаюсь, поначалу я не ожидал от вас слишком многого. Когда я увидел вас впервые – как вы тайком крадетесь, словно мышь, как ваши ноги, тощие, будто у стерха, торчат из полубрюк…
– Хм-м… это вы мне пытаетесь сделать комплимент?
– Да-да, конечно… ну да неважно, – стервятник вздохнул. – Я вам не понадоблюсь, пока вы будете помнить самое главное, чему я вас научил…
– Вот как? И чему же? Говорить загадками?
– Пока вы будете беречь воспоминания, тщательно записывать их, хранить, как драгоценные камни. Боюсь, наш отдел не вечен. Я не собираюсь оставаться здесь надолго. Вам придется помнить прошлое самому. Это непростая работа, но делать ее необходимо.
