Красные звезды — это уважение людей к матерям, которые не дождались своих сыновей. К женщинам-солдаткам. К детям, которые выросли без отцовской поддержки и любви.
В тех звездах уважение молодых людей к старшему поколению, благодарность за его подвиг, клятва в верности Отчизне, твердое убеждение уверенно и гордо держать алое знамя, которое до самой долгожданной Победы с боями несли наши отцы и деды. И нам передали, как эстафету, как символ, как приказ в веках беречь дом отчий, землю родную, нашу социалистическую страну.
Корюковка — всего лишь маленькая страничка всенародной героической борьбы с гитлеровскими захватчиками. С той поры минуло четыре десятилетия, но не забылись преступления фашистов, не стерлись следы их злодеяний в людской памяти. Все, что было, навсегда останется с нами, всегда будет обжигать наши сердца ненавистью к врагам мира, врагам социализма.
С первых же дней оккупации гитлеровцы делали все, чтобы поставить корюковчан на колени. Нет, пожалуй, ни одного приказа оккупационных властей, который бы не угрожал местным жителям смертью.
Вот один из приказов коменданта Корюковской сельскохозяйственной комендатуры:
«…Снижение поголовья скота по вашему селу объясняется исключительно самовольным убоем, утайкой с целью продажи на сторону (в другие районы). Предупреждаем, что за самовольный убой и разбазаривание скота будет применен объявленный вам в сентябре 1942 года приказ о расстреле виновных в этом…
Сельскохозяйственный комендант Зоннен».
И угрозы эти обретали кровавую реальность.
В декабре 1941 года фашисты расстреляли семь жителей Корюковки. В феврале 1942 года они уничтожили здесь почти всех граждан еврейской национальности — триста человек. А через несколько дней в том же месяце — еще сто тридцать одного жителя.
Оккупанты хотели добиться одного: чтобы люди жили в постоянном страхе. Им казалось, что надо множить количество кровавых дел, усиливать жестокость — и советские граждане подчинятся оккупантам. Тревога и боль действительно вселились в каждую семью. Но чем больше свирепели враги, тем сильнее ощущали они сопротивление со стороны наших людей. И тем больше враги выходили из себя. Они, словно предчувствуя неизбежную расплату, спешили умножить список жертв. Своим разбойничьим ремеслом гитлеровцы и их лакеи-предатели занимались с присущим им педантизмом, с непостижимой жестокостью.
Людей расстреливали в урочище Гай, у свинарника колхоза «13‑летия Октября». После освобождения района Красной Армией там было обнаружено десять ям, а в них около пятисот замученных или расстрелянных советских граждан.
И все же, несмотря на эти страшные злодеяния, фашистам не удалось запугать корюковчан, добиться от них покорности. Снова и снова появлялись на улицах городка листовки, нарушалась связь, подрывались на минах эшелоны и автомашины.
Расписываясь в собственном бессилии, гитлеровцы пошли на невиданное зверство.
Был март серок третьего.
Гитлеровцы тесным кольцом окружили поселок. Побаиваясь, чтобы кто-нибудь сразу не догадался о готовящейся акции и не сообщил партизанам, они прибегли к обману: предложили всем гражданам явиться на центральную площадь якобы для проверки документов.
Людей партиями по 50—100 человек заводили в театр, ресторан и… расстреливали. Расстреливали всех подряд!
Бывший начальник политотдела 66‑й стрелковой дивизии Николай Борисович Ивушкин рассказывал:
— За время войны мне довелось видеть много всяких злодеяний фашистов, казалось, что уже ничто не могло ни удивить, ни поразить. Но то, что мы обнаружили среди руин Корюковки, снова перевернуло всю душу. Мы были буквально потрясены той дикой расправой, которую гитлеровцы учинили над мирным населением. Они врывались в дома и расстреливали всех, кого заставали на месте. Не было пощады ни женщинам, ни детям. Страшная весть быстро облетела остальных жителей, но выхода из оцепленного поселка уже не было. За одну ночь, как нам удалось выяснить, было убито более шести тысяч человек!
Ивушкин был одним из тех, кому сразу после освобождения довелось увидеть последствия той страшной трагедии. Он слышал рассказы корюковчан, которые чудом вышли живыми из этого ада. Ему нельзя не верить. Одна только неточная деталь: дикая расправа продолжалась не одну ночь, а двое суток — 1 и 2 марта.
Уже после освобождения специально созданной комиссии удалось установить в числе погибших имена 1490 корюковчан. Нельзя спокойно читать эти архивные страницы — кровь стынет, разум не способен постичь тех злодеяний.
Александра Ивановна Горовая — 75 лет;
Александра Яковлевна Мурачева — 75 лет;
Татьяна Герасимовна Куйло — 65 лет;
Евдокия Власовна Ковальчукова — 65 лет;
Нина Шимко — 15 лет;
Михаил Демченко — 6 лет;
Анатолий Куцай — 6 лет;
Виктор Буханов — 4 года;
Валентина Стрельникова — 2 года;
Николай Доленко — 1 год;
Валентина Буханова — 1 год;
Люба Пустовойт — 6 месяцев;
Володя Менский — 6 месяцев…
Почти полторы тысячи имен в этом трагическом списке! А остальных пять тысяч корюковчан невозможно было опознать.
