– Хотите есть? У меня с собой яблоко и банан, – предлагает Сабина, запуская шумный дизельный двигатель.
– Спасибо, нет аппетита. Как-то неспокойно мне… Вот пройдем посты, тогда…
– Хорошо, сэр. Накормим вас в миссии, у нас хорошая столовая.
Сабина протягивает мне бандану защитного цвета, советуя прикрыть русые волосы. Выполняю ее просьбу, напряженно всматриваюсь в окружающие пейзажи.
– В Сирии растут ливанские кедры, кипарисы и фикусы, – рассказывает Сабина, пока мы неторопливо двигаемся к югу Дамаска. – А еще инжир и виноград, – добавляет она, в очередной раз угадывая мое настроение. В голове роятся сотни вопросов: как Россия воспримет возвращение солдата-срочника? Не посчитает ли отца иностранным шпионом или предателем? Я уже ни в чем неуверен…
– Он в плохом состоянии, Руслан. Никто не заподозрит в нем двойного агента, – многозначительно произносит Сабина, покручивая радиопередатчик.
«Сирийские повстанцы сбили израильский самолет…».
«Сирия подверглась воздушной атаке…».
Сабина переводит мне последние тревожные известия, заставляя еще больше пожалеть о спешном решении сюда приехать. Я мог бы повременить из-за Лады и Левушки… Хотя нет, не мог. Я и так летел окольным путем. Сабина договорилась с представителем сирийского посольства о приобретении невозвратного билета. Липовые удостоверения, липовые бронирования… Тем более, если речь идет о Хомсе – транспортном узле, связанном автомобильными и железнодорожными сообщениями с разными городами. Толпы беженцев, мародеров и шпионов… Через сто километров пути я все же соглашаюсь отведать предложенное яблоко.
– Скоро пост проверки. Ведите себя спокойно, на вопросы отвечайте коротко «да» или «нет». Цель приезда – помощь местному мирному населению. Я включусь в разговор, если что.
Возле поста теснятся грузовые машины, снуют солдаты с оружием, наполняя воздух иностранным гомоном. Поодаль досматривают автобус с местными. Люди поднимают руки, вываливают на землю тюки с пожитками, жестикулируют, суют под нос проверяющим мятые бумаги или купюры. Кто-то спотыкается и падает, сраженный ударом рукоятки ружья, женщины плачут, прижимая к груди детей. Ужасное зрелище… Одновременно отталкивающее и вызывающее волну сострадания. Не желаю, чтобы когда-нибудь мой сын видел войну…
– Цель приезда? Документы?
Солдат с лицом, закрытым черной маской, подходит со стороны водительской двери. Сабина говорит с ним по-арабски, показывает свои и мои липовые документы. Метнув подозрительный взгляд в мою сторону, пограничник опускает ружье…
– Фух! Пронесло, – шепчет она, выезжая с пыльной стоянки перед постом. – Осталось полпути проехать, и мы на месте. Вы где ночевать будете? Можно в больнице, где сейчас живет ваш папа, можно у нас в здании миссии.
– Не знаю, честно. Сначала я хочу увидеть отца. Сабина, а как нас выпустят домой?
– Будет сложно, Руслан, – вздыхает она. – Завтра поедем в посольство, вашему папе нужно подготовить все документы для выезда. Российская сторона должна подтвердить, что он пропавший без вести солдат.
Только бы подтвердила… Мысленно желаю им мудрости, а вслух благодарю Сабину…
Руслан.
Сабина прибавляет газу и закрывает окна. Джип качается на ухабах, из-под колёс рвутся облака густой глинистой пыли. Мы едем через перевал. По узким гористым тропинкам бредут местные жители, погоняют ослов, гружённых тюками. Сабина угощает меня тёплым крепким кофе из термоса и яблоком. Радиоведущий продолжает пугать тревожными новостями:
«Разрушено здание в центре Эль-Кусайра. Воздушная атака унесла жизни пятидесяти трёх мирных жителей».
– Это совсем рядом от нас, – сдавленно произносит Сабина. Сжимает руль так крепко, что белеют костяшки пальцев.
– Как вы живете со всем этим? – все-таки задаю мучивший меня вопрос.
– Вот так… Помогаю людям, чем могу. Вот и вам пригодилась.
– Не представляю, каково это – знать человека, а потом… хоронить. Наверное, я избалован сытой и спокойной жизнью, – замечаю я.
– Вы просто живете в мирном обществе, а я в войне. Дело не в избалованности. Каждый выбирает свою судьбу сам… Сомневаюсь, что смогу жить в другом месте.
Сабина многозначительно кивает и возвращает внимание к дороге. Я безуспешно тычу в экран смартфона, пытаясь поймать сеть… Связи нет, а значит, не представляется возможным сообщить Ладе о благополучном приезде.
– В здании миссии есть интернет. Плохонький, но письмо вы сможете отправить, – угадывает мои мысли Сабина. – Сейчас будет ещё один пост, на въезде в провинцию.
– Надеюсь, все будет хорошо.
Солдаты бегло просматривают салон, скользя лучом фонарика по обшивке автомобиля. Задают Сабине вопросы по арабски и подозрительно косятся на меня.
Она вновь отвечает заученную фразу про благотворительность и помощь мирным жителям. Солдат просматривает документы, прищуривая небольшие карие глаза, а у меня сердце заходится от волнения: только бы не заметил «липы»… Восстанавливаю дыхание, лишь, когда его сухие грязные руки с нестрижеными ногтями возвращают документы.
