– Как я понимаю, обойти их не удастся, слева река, а справа непроходимая чаща. Придётся принять бой. Видно кто-то постарался донести всем разбойникам в округе, что мы это большой и жирный куш. – Ли давай, как ты можешь, посмотри потихоньку, что к чему. Ли очень быстро сообразил маскировочный костюм и моментально растворился где-то впереди. А я рассуждал, какую стратегию нам предпринять. Может как в старые добрые времена, когда переселенцы осваивали дикие места Америки, противопоставляя круговую оборону. Они выстраивали, переворачивая свои повозки, по кругу, и из-за, таким образом, образовавшейся защиты, мочили кружащихся вокруг индейцев. Тактика хорошая, но у них были мушкеты и ружья, против стрел и томагавков. Нет, поступим по-другому. Есть ещё множество способов, о которых не знают в этом мире, победить превосходящие силы противника. Я знал, что на нас нападут, слишком уж мы богатенькие и как некоторым казалось со стороны слабо защищённые. Поэтому я заказал в столице длинные копья и большие прямоугольные щиты, за которыми можно было укрыться полностью, не рискуя быть убитым или раненым. Через некоторое время вернулся Ли. Я немного вздрогнул, когда он неожиданно вырос в форме куста прямо передо мной и доложил: – Их там действительно около пятисот, двести из них конных и около трёхсот пеших. Вооружены кто чем, и они слабо организованы. Очевидно это объединения из множества разбойных отрядов.
Через несколько километров мы остановились и стали полукругом так, что река осталась позади и разбойники не смогли бы нас обойти с флангов. Расчёт был прост. Мы растянулись в три ряда так, что воины стояли друг за другом, и могли одновременно выставить вперед острия копий. Воины первого ряда держали пики низко, уперев их тупые концы в землю за своей спиной; бойцы второго ряда выставляли свои пики между солдатами первого ряда, держа оружие на уровне первого ряда. В третьем ряду пики поднимали выше и клали их на плечи воинов переднего ряда. При таком построении воины в самых задних рядах обычно держали пики поднятыми остриями вверх и были готовы занять место павших в первых рядах, чтобы не ломать строй. Но у нас сказывалась нехватка людского ресурса, и последующих рядов просто не было. Построенная таким образом колонна, в которой насчитывалось зачастую до двух тысяч человек, была способна неудержимо катиться вперед, преодолевая любое сопротивление. Перед такими колоннами ничто не могло устоять, но только до тех пор, пока не были изобретены пушки и аркебузы, огнем которых можно было расстраивать колонну, прежде чем она оказывалась в пределах непосредственного соприкосновения. До изобретения огнестрельного оружия перед колонной таких копьеносцев могла устоять только точно такая же колонна. Мы не рассчитывали идти вперёд, а просто собирались сдерживать основные силы противника, пока наши лучники расстреливают их из-за спин колонны. Разбойники поняли, что они обнаружены и понеслись на наши копья и стрелы. Конница, рассчитывающая в минуты смять наш отряд, моментально столкнулась с непреодолимым препятствием и погибала, наткнувшись на прочные пики, а так же от метко стреляющих лучников. Только однажды в нескольких местах им удалось сломать несколько копий, но на их место сразу встали запасные с задних рядов, я всё-таки оставил пятёрку свободных копьеносцев и приказал следить за битвой по всему фронту, дабы прийти на помощь. После неудачного наскока, враг стал пятиться, и я приказал перейти в наступление. Конница разбойников, потеряв за десяток минут около трети своей численности, беспорядочно кинулось обратно. Этого не ожидали пехотные части и были смяты собственными кавалеристами. Мы продолжали движение вперёд, вытесняя и добивая врага. Многие разбойники не понимали, что же происходит. Просто бросали оружие и поднимали руки вверх, показывая, что они сдаются. Около полусотни бойцов врага остались лежать раздавленными и покалеченными собственными конниками. Наши тридцать отборных лучников знали своё дело, и почти каждая стрела нашла свою цель. Только около восьмидесяти всадникам удалось уйти, но они вряд ли рискнут вернуться. Остальные были убиты, ранены или попросту сдались. Мои бойцы ликовали, и в их лицах читалось восхищение и гордость за себя и своего командира. Нег подошла ко мне, вся сияя, видя перед собой двух женщин сдавшихся в первых рядах. – Командор! – подозрительно ласково произнесла она. – Я слышала о ваших подвигах, но относилась к этому скептически, а теперь я восхищаюсь тобой, – последнюю фразу она произнесла тихо и нежно, приблизившись своим лицом к моему уху. – Сегодня ночью ты будишь мой! – утвердительным голосом, добавила южанка. У меня аж мурашки побежали по всему телу. – Это мои старые боевые подруги, мы с ними долго странствовали и пережили множество передряг. Им пообещали большой куш, и они присоединились к этому сброду. Прошу тебя командор возьми их в отряд, и ты не пожалеешь.
