Консалия ошиблась, всецело подчинившись своим убеждениям, и это заставляло задуматься – как много ошибок совершил сам епископ, следуя тому, что считается единственно верной истиной? И он осознавал, через что пришлось пройти Эберну, набравшемуся смелости и сил идти в будущее иным путем, взяв из прошлого и настоящего только лучшее…
«Но способен ли я найти такой же путь для Атланской империи?» – тяжело вздохнул Ферот, прикрыв слезящиеся глаза. Никогда прежде он не чувствовал себя таким одиноким. Где найти поддержку, откуда начать? И главное – что именно надо менять, если ошибки есть везде и во всем? Как быть, если неравенство Света и уничтоженной Тьмы само по себе порождает зло, даже если миром правит добро? Да и такое ли это добро, каким должно быть?..
– Епископ? – осторожно позвал Эберн, вложив кинжал в ножны. – Ты в порядке?
Ферот посмотрел на эмиссара. И снова атлану понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить о происходящем в действительности и по возможности захоронить свои мысли где-то в глубинах забвения.
– Да, – немного растерянно ответил епископ. – Да, все хорошо. Просто немного задумался… Спасибо, что все рассказал. Я ценю твою честность. И мне очень жаль.
«Да что с ним такое? – раздраженно поморщился гатляур. – Это же обычный атлан. Как он может быть таким искренним? Где высокомерие? Где рвение искоренить ересь?.. Проклятье! Я не могу ненавидеть этого бледнорожего».
– У меня есть просьба, – неожиданно для самого себя Эберн решил довериться ему, пусть это и было весьма неприятно. – Гатляурской общине ни к чему лишние проблемы. Ты ведь знаешь, к нам и без того относятся с подозрением. Как оказалось, небезосновательно… В общем… Я не прошу врать в отчетах кардиналу и архиепископам о произошедшем здесь. Но я прошу умолчать об этом. А мы не бросим тебя, несмотря на некоторые… перемены, и поможем завершить миссию по поимке одержимого. Договорились?
– Нет. Так договариваться мы не будем, – ответил Ферот, но, увидев разочарованную физиономию эмиссара, устало улыбнулся и пояснил: – Вы присоединились к карательной экспедиции добровольно. Вас не держат здесь никакие обязательства. Если вам нужно вернуться к общине, то возвращайтесь. Я все понимаю.
– А что насчет…
– В отчете не будет ни слова о произошедшем здесь, – заверил епископ. – Вы поступили правильно. Все. Даже Консалия… К тому же это ваши внутренние дела. Думаю, о них можно не докладывать. Даже если вы уйдете.
«И он готов скрыть правду ради нас? Ввести в заблуждение самого кардинала? Ничего не требуя взамен? Просто потому что он сам считает, что мы правы? – изумился Эберн, почувствовав как внутри него со скрежетом перевернулось представление о Фероте. – Нет, этот атлан точно повредился рассудком. Или наоборот, одумался?..»
– Благодарю, – гатляур низко поклонился, впервые выказав неподдельное уважение представителю иного народа. – Но, честно говоря, поимка Ахина входит в наши интересы. Так что покидать отряд мы и не собирались.
– Получается, это был шантаж? – приподнял бровь Ферот.
– Нет, обычный договор, – пожал плечами Эберн. – Только по-гатляурски.
– Хм… Теперь я понимаю, почему в атланском управлении торговлей вас недолюбливают.
– Как будто только из-за этого… – фыркнул эмиссар.
Разрядить обстановку не получилось. Задавленная в зародыше шутка прозвучала довольно-таки невесело. Наверное, потому что это правда. А правда в последнее время редко бывает радостной.
В воздухе повисла полая тишина, медленно наполняющаяся звуками леса. Ветер стих, милостиво позволив листьям отдохнуть. Солнце лениво перекатилось через зенит, перекладывая тени мира на новые места. Мелкое зверье и птицы начали осторожно выбираться из укрытий, почуяв, что опасность миновала. В общую гармоничную мелодию природы как-то вполне естественно вплелось и негромкое бормотание солдат Ирьяна, которым бригадир позволил устроить привал до дальнейших распоряжений.
«Вот уж действительно животные, – недовольно поморщился Эберн, посмотрев на них. Свое отношение к атлану он изменил, но люди до сих пор вызывают у него отвращение. – Ума, во всяком случае, как у скота. Впрочем, им потому и позволяют так плодиться, что из них выходит неплохая дешевая рабочая сила и армия, так сказать, на забой… Такими темпами скоро и темные рабы не понадобятся…»
Отмахнувшись от размышлений о малоинтересном для него будущем Атланской империи, эмиссар полной грудью вдохнул свежий лесной воздух, в котором больше не ощущалось ни тревоги, ни страха. Одни лишь сожаления и скорбь.
– Я пойду, – Эберн поднял охапку прутьев. – Мне надо помочь с погребением.
– То есть… прямо здесь? – удивился Ферот.
«А где еще-то? – тут же задался вопросом епископ. – Если подумать, то в Могильнике нет гатляурских захоронений. Они кремируют покойных? Для этого им нужны ветки, для костра? Или как?.. Я никогда не обращал внимания… Интересно, а что еще я не замечал о других народах, даже находясь в непосредственной близости к ним? Что я… Нет. Что мы, атланы, не знаем о прочих созданиях Света? И что мы не знаем о порождениях Тьмы? Мы заклеймили темных злом, но разве…»
