– Ты поступил правильно, Эберн.
– Тебе и не нужно просить прощения.
– Мы доверяем тебе.
– Убив ее, ты не предал нас. Наоборот, ты защитил идеалы народа гатляуров.
– Ты изменился, Эберн. Мы все изменились, но ты – по-особенному.
– Мы слышали твои слова…
– Ты прав.
– Нам нужна твоя помощь. Веди нас своим путем.
– Верным путем.
Каждый из гатляуров по очереди подошел к эмиссару и коротко кивнул. Но в этих кивках было больше уважения, чем в некоторых поклонах. Эберн нуждался в поддержке, и он ее получил. Община с ним.
В этот момент вернулись два бойца, отправленные Вилбером в дозор. Они давно уже почуяли неладное, но не смели нарушить приказ и покинуть пост раньше времени. Увы, по прибытии разведчики обнаружили трупы командира и лейтенанта.
– Она предала нас? – осторожно поинтересовался один из них, переведя взгляд с разорванной шеи Вилбера на окровавленную мордочку Консалии.
– Да. Нет… – Эберн подошел к трухлявому пню, устало сел на землю и прикрыл глаза. – Она предала нас, но не себя. А мы – наоборот. Кажется. Я не знаю, не совсем понимаю… Здесь нет кого-то одного виноватого. Мы все виноваты, все ошибались. Издавна…
Гатляуры, присутствовавшие при смерти бывших командующих, рассказывали вернувшимся о произошедшем, пока эмиссар осторожно взбивал осадок в своей голове. Он привык решать проблемы сородичей, когда они были связаны с иными расами или какой-то внешней угрозой. Но как быть с проблемой, которая столь долгое время оставалась незамеченной и усугублялась с каждым новым поколением? Неправильный образ жизни рано или поздно погубит его народ. Однако если удастся найти золотую середину, сбалансированное решение, которое не перечеркнет все достижения и ценности гатляурской общины… Но как?
– Так… Что мы теперь будем делать?
– Сначала проводим павших в последний путь, – Эберн открыл глаза и посмотрел на раскидистые кроны деревьев: – Лучше места не найти.
– А потом?
– Потом… – эмиссар задумался.
Если будущее гатляуров не связано с Атланской империей, то и в репутации нет никакой нужды. Значит, следуя такой логике, можно вернуться в Камиен прямо сейчас. Поговорить с Абеларом, все продумать и решить организационные вопросы грядущего исхода, если все поддержат его…
Однако, как отметил Вилбер, самовольный уход из карательной экспедиции Ферота и какая-то внутренняя тайная деятельность сразу же вызовут у атланов лишние подозрения. Светлейшие правители мира сего и так косо смотрят на гатляуров из-за природных особенностей связи со Светом, не говоря уж про многочисленные претензии в торговле и наемнической деятельности.
Словом, если не выполнить миссию Иустина по поимке одержимого, то времени у общины останется очень мало, прежде чем атланы окончательно поверят в теорию заговора и… лучше не думать, что тогда произойдет.
– Проблемы настоящего надо решать в настоящем, а проблемы будущего – когда оно станет настоящим, – повторил слова командира гвардии Эберн и облегченно выдохнул, почувствовав хоть какую-то определенность. – Закончим начатое. Поймаем Ахина и отдадим его бледнорожим. А пока они с ним развлекаются, мы спокойно разберемся со своими делами.
– Разумно, – кивнули бойцы и переглянулись: – Собираем ветки.
Традиционный гатляурский похоронный обряд должен был проходить ночью, но, к сожалению, такой роскошью, как время, они сейчас не обладали.
– Вы уж не обижайтесь на нас, почтенные ночные кошки… – прокряхтел эмиссар, с трудом вставая на вялые ноги. Отдых не помог. Видимо, это усталость иного порядка.
Посмотрев по сторонам, Эберн подошел к оброненному окровавленному кинжалу и после небольшой заминки поднял его. Тихо прошипев несколько насыщенных ругательств, он вытер лезвие о штанину и отправился к растущим неподалеку зарослям кустарника. Пока остальные гатляуры бегали по лесу и лазали по деревьям, добывая прочные ветви, он решил срезать несколько гибких прутьев, чтобы укрепить конструкцию, которая станет последним пристанищем Вилбера и Консалии.
«Должен признать, это успокаивает», – хмыкнул эмиссар, очищая от молодых листьев очередную веточку. Механические движения руками каким-то образом упорядочили его мысли, при этом не позволяя впасть в тяжкие раздумья. Да и зачем унывать, если все уже решено? Осталось только сделать…
Легко сказать. Даже самые благие замыслы рано или поздно сталкиваются с непредвиденными обстоятельствами. И если в одном случае это редкая удача, то в другом…
– Ферот идет.
Услышав голос разведчика за спиной, Эберн дернулся от неожиданности и едва не порезался. Вот и непредвиденное обстоятельство. Впрочем, очень даже предвиденное, разве что неучтенное. Но приятнее от этого оно не становится.
– Будь он неладен… – пробормотал эмиссар. – Близко?
– Скоро приковыляет, если не заблудится.
– Ясно, – Эберн посмотрел на трупы и, тяжело вздохнув, приказал: – Продолжайте. Я поговорю с ним.
