– Могут себе позволить, – небрежно повела плечом Аели. – Завидуешь?
– Нет, конечно, – фыркнул сонзера, поправив ремни мешка с драгоценностями. – Просто, если бы у меня были лишние средства, я бы никогда не потратил их на всякие роскошные финтифлюшки и нагромождение дверей внутри своего дома. Наружной двери мало, что ли? А эти только при ходьбе мешаются.
– И куда бы ты тогда потратил так называемые лишние средства, сэкономленные на роскоши?
– Отдал бы нуждающимся!
– Да ну?
– Ну да, – важно кивнул Диолай. – Но тут нужно учитывать, что, раздавая деньги, я рано или поздно сам стану в них нуждаться. Выходит, я сам буду нуждающимся, понимаешь? И это неизбежно, ибо мне не совладать со своей альтрастати… атралистичес… альтруистической натурой. Получается, даже обладая лишними средствами, я все равно остаюсь нуждающимся, потому что они мне как бы не принадлежат, ну, в перспективе. Соответственно, как нужно поступить милосердному и разумному существу в такой ситуации? Правильно – поделиться деньгами с самым близким нуждающимся, то есть с собой.
– Пообещай мне, что никогда не станешь чиновником, – покачала головой Аели.
– Что тебе опять не нравится? Я же вроде доходчиво все разъяснил…
Дверь открылась, в коридор выглянула старушка и, удостоверившись, что все вещи стоят на своих местах, махнула посетителям сухой рукой:
– Проходите.
Ахин хорошо знал, как выглядят кабинеты, ведь он работал в конторе феи-ростовщицы. Так вот, трое порождений Тьмы оказались в самом настоящем кабинете, который как-то очень плохо соотносился с образом провинциального поселения, даже такого ухоженного и богатого, как Бирн.
Первым делом в глаза бросился роскошный массивный стол, заваленный бумагами. Два стула, выполненные в том же стиле, стояли перед ним, будто бы приглашая посетителей к деловой беседе. Вдоль стен размещались узкие шкафы, комоды, буфет с изысканной посудой и огромное зеркало в толстой резной раме. Кабинет освещался свечами в высоком серебряном канделябре и большим светильником с абажуром из удивительной полупрозрачной ткани, на которой вышит великолепный узор. А уж сколько вокруг было всевозможных мелочей – детально проработанные статуэтки, чернильницы из драгоценных металлов, миниатюрные картинки с восхитительными пейзажами, кувшин и стаканы из чистейшего хрусталя и многое другое… Все выглядело безумно дорогим, но, что любопытно, вполне уместным. У хозяина имелся действительно хороший вкус.
– Кажется, я понял, зачем им двери, – пробормотал Диолай, пожирая взглядом роскошную обстановку кабинета.
Староста сидел в большом кресле за столом. Рядом с ним стоял уже знакомый ночным посетителям громила, а чуть поодаль – еще один, похожий на немного уменьшенную копию первого. Очевидно, братья. И хотя их отец обладал довольно-таки типичным человеческим телосложением, для своего возраста он выглядел очень хорошо. Староста был пожилым, но рослым и крепким мужчиной, что придавало ему весьма представительный вид. А уж на фоне его кабинета…
– Орин. Староста Бирна, – представился он, внимательно рассматривая гостей. – Мне сказали, что у одержимого, нашего печально известного героя сплетен, есть ко мне какое-то дело… Ты ведь тот самый одержимый?
«Значит, он тоже обо мне слышал. Это все упрощает. Или наоборот…»
– Тот самый. Ахин. И я пришел договориться.
– Н-н-нет, не думаю, что у нас что-то из этого выйдет, – протянул староста, задумчиво постучав пальцами по столу. – Видишь ли, нам нечего предложить тебе. А тебе нечего предложить нам.
– Ты ошибаешься, – невозмутимо возразил одержимый.
– В чем именно?
– И в первом, и во втором.
Орин молча ждал, продолжая выстукивать из столешницы незамысловатую мелодию. Дверь открылась, в кабинет вернулась незаметно ускользнувшая старушка, приведя с собой еще троих крупных мужчин. Каждый чем-то походил на пожилого старосту.
«Плодовитый дед, – хмыкнул Ахин, почувствовав себя в меньшинстве как-то неловко. – Что ж, выстраивать стратегию переговоров, очевидно, некогда. Надо действовать наглее, пока он не решил, что схватить нас и сдать властям – лучшая идея… Ну, рискнем».
Одержимый забрал мешок у Диолая, и избавившийся от тяжелой ноши сонзера тут же не без удовольствия потянулся. Постаравшись придать своей походке как можно более непринужденный характер, Ахин подошел к столу. Сыновья старосты заметно напряглись, но их отец так и не повелел схватить беглого раба, а без его слова в этом доме даже мыши не осмеливались вылезать из щелей.
Глухо звякнув, мешок упал на кипу бумаг перед Орином. Предусмотрительно ослабленные завязки поддались, и теплые отблески света свечей заиграли на золотых украшениях, скользя по идеально отполированным изгибам колец, браслетов и диадем, блуждая по тонкой филиграни крохотных поминальных шкатулок и ритуальных подсвечников, путаясь в изысканных плетениях цепей самых разных размеров и вспыхивая насыщенными цветами в глубине самоцветов.
