Вновь повисла тишина. Впрочем, Пустоглазого она, кажется, нисколько не смущала. Складывалось впечатление, будто он готов простоять так весь остаток ночи, ведя безмолвный диалог. Что продолжительное неловкое молчание, что небольшая пауза — все одно. У нежити действительно весьма специфичное представление о ходе времени.
Подобный темп беседы, конечно, по-своему очарователен, но Ахин не мог позволить себе насладиться им полностью.
— Нам нужна помощь нежити.
— Понимаю, — проскрипел в ответ Пустоглазый. — Но вы не найдете здесь укрытия. Рано или поздно атланы вас найдут.
— Мы не собираемся скрываться, — с вызовом заявил одержимый. — Мы будем сражаться.
«Голос почти не дрогнул, — удовлетворенно заметил Ахин. — Я начинаю привыкать к таким пафосным фразам».
— Ясно, — интонация Пустоглазого ничуть не изменилась. — Полагаю, ты хочешь, чтобы нежить присоединилась к тебе. Не так ли?
— Совершенно верно.
— Понятно. А зачем?
— У вас огромный боевой потенциал, — напористо ответил одержимый. — Древнее проклятие дарует вам силу и подвижность, снимая оковы условностей жизни. Потребности нежити минимальны. Вы способны устрашать врагов одним своим видом. И главное — вам нипочем и боль, и увечья, и даже смерть.
— Да, пожалуй, из нас вышли бы неплохие солдаты, — согласился Пустоглазый. — Но я спрашивал не «почему» ты просишь нашей помощи, а «зачем».
«Точно. Не с того начал».
Впрочем, ответ на этот вопрос у Ахина был доведен практически до совершенства. Одержимый постоянно представлял ситуации, в которых ему приходилось обсуждать цели восстания с потенциальными союзниками. Хоть где-то богатая фантазия пошла на пользу, ведь до этого момента она приносила только разочарование из-за разрушенных иллюзий, надежд и планов. К сожалению, не все, что мы воображаем, воплощается в жизнь. Или к счастью.
Пустоглазый внимательно слушал Ахина, не перебивая, но и не выражая никаких эмоций. А в темноте убогого домика меж тем растворялись слова о восстановлении справедливости, равенстве рас, вселенском балансе и даже о природе полярностей изначальных сил.
— От нас зависит судьба обломка мира, — заключил Ахин, глядя на жутковатый профиль собеседника. — Поэтому я прошу вас о помощи. Помогите мне. Помогите всем созданиям Света и Тьмы.
«А ведь я действительно хочу этого», — внезапно осознал одержимый, чувствуя, как внутренняя бессмысленность рабского существования уступает место некоему высшему предназначению. Мелкая деталь наконец-то заняла свое место в механизме провидения. Конечно, предстоит сделать еще очень многое, чтобы шестеренки начали вращаться, перемалывая несовершенное настоящее в осколки прошлого, дабы из них была составлена прекрасная мозаика будущего. Но начало положено.
«Или же я всего лишь пытаюсь спастись, — поперхнулся очередной догадкой Ахин. — Да, это на меня больше похоже».
— Помочь вам… — задумчиво проскрипел Пустоглазый. — Нет.
— Что? — опешил одержимый.
Он почему-то был уверен, что нежить согласится. Хотя следовало бы предполагать и вероятность отказа. Особенно если вспомнить предыдущие попытки обзавестись сторонниками.
«Еще одна неудача?»
— Я не буду тебе помогать, — повторил бригадир кладбищенских рабов. — Как и любой другой мертвец Могильника.
«Еще одна неудача…»
Одержимый угрюмо уставился в окно. По идее, он должен испытывать разочарование, но это чувство так часто посещало его, что уже и не замечалось. А внутренняя пустота неспешно заполнялась знакомой темной массой.
— Почему? — машинально спросил одержимый, рассеянно разглядывая ночной вид города-кладбища.
Пустоглазый взял аккуратно сложенную тряпку, лежащую на краю подоконника, и протер окно. Пылинки заплясали в потоке тусклого света луны, но вскоре успокоились, уплыли в тень дома и медленно опустились на пол.
— Почему вы не поможете нам? — повторил Ахин.
Одержимому нужно было сказать хоть что-нибудь, иначе тишина раздавила бы ему голову. Вряд ли его текущее состояние можно назвать нормальным, но он старался держать себя в руках. Разве что Ахин вовсе не пытался справиться с нахлынувшими темными эмоциями силой воли, а попросту игнорировал их и прятался от проблем за искусственным безразличием. В очередной раз терять контроль над собой ему не хотелось — как можно сражаться за справедливость и свободу, если ты сам себе не хозяин?
— Простой вопрос. И ответ на него простой, — наконец ответил Пустоглазый, складывая пыльную тряпку. — Только ты его не поймешь.
— Я вообще мало что понимаю, — вздохнул Ахин. — И все-таки… Почему?
Оживший мертвец замер, разглядывая кусок ткани в руках. Хотя ввиду отсутствия глаз сложно было определить, куда именно он смотрел.
— Если коротко — в этом нет никакого смысла.
«Порой мне тоже так кажется, — про себя печально усмехнулся одержимый. — Но потом вспоминаю Киатора, Мионая, Биалота… Всех».
— И что, вас все устраивает? — спросил Ахин, легонько постучав пальцем по стеклу окна. — Кладбище, телеги с покойниками, зажравшиеся светлейшие господа. Неужели вы ничего не хотите изменить в своей жизни?
