— Можешь поговорить об этом с изуродованным трупом, висящим в тюремной камере, — мрачно усмехнулся Ахин. Глубоко задумавшись, он подошел к стене коридора и коснулся ее. Холодная, плотная, идущая из ниоткуда в никуда. И ни одной двери на всю бесконечность нереальной кладки. — Боюсь, у меня не хватит сил. И я никогда не захватывал ничье сознание, всего лишь копался в нем, вызывая умопомрачение. Выуживал из памяти какие-то события прошлого, подпитывал страхи, придавал достоверность смутным опасениям и сомнениям, раздувал пламя ярости, давил на то, что вызывало наибольшие страдания, и подталкивал к сумасшествию других… с каждым новым шагом приближаясь к собственному безумию.
— Хотя бы попробуй, — настаивал Ферот. — Мне нужна твоя помощь. Миру нужна твоя помощь! Я не могу закончить начатое тобой. Я атлан. Помоги мне.
Одержимый молча смотрел на стену. Дверей по-прежнему нет, но ведь можно пройти в одну из многочисленных щелей меж камнями. В этом месте нельзя мыслить аналогиями, однако вход всегда остается входом, если только не становится выходом. Так думал Ахин, хотя все его естество твердило об обратном. Здесь любые вещи и явления могли быть и есть нечто иное.
— Оба моих разума слились воедино, — вздохнул одержимый. От некоторых привычек не избавиться даже после смерти. — В конечном итоге это свело меня с ума. А что произойдет, когда меня будет трое? Даже если я смогу вселиться в кого-либо из порождений Тьмы, то моя двуединая сущность не сможет стать частью чужой полноценной личности, а его рассудок не сможет справиться с сильным влиянием извне. К чему множить безумие? Закончится все тем же — я снова окажусь где-то здесь. И жизнь моя вновь подойдет к бессмысленному итогу, а настоящего себя я даже не вспомню. Но вряд ли и этот «я» имеет право называться «я».
— Тогда вселись в меня, — предложил Ферот.
Теперь атлан не просто не думал, а до ужаса боялся думать о том, что говорил. Епископ следовал путем своих ощущений. Не самый разумный поступок, но кто его осудит, раз он уже сам вынес себе приговор? Осталось лишь дождаться палача.
— Если ты добровольно примешь мое сознание, чувства и эмоции… всю мою сущность… — Ахин задумался, но понять заведомо непостижимые вещи невозможно.
Вероятнее всего, ему вновь придется столкнуться с безумием и смертью, причем, наверное, не один раз. С другой стороны, если он не останется в здравом уме, то как минимум свихнется, а если не выживет, то определенно умрет. Бояться нечего.
