Духи улыбнулись. Они давно уже получили заслуженное. И по сей день могли лишь наблюдать за фатальными последствиями дисбаланса и ждать, когда найдется тот, кто поймет их. Ведь высшие создания Света не слышали то, что отказывались слышать.
— И вот пришел одержимый атлан, — хмыкнул Ферот. — Верный истинному Свету, но оскверненный Тьмой. Я пытаюсь добиться всеобщего блага в будущем, уничтожая сущность абсолютного блага в настоящем… Поистине, абсурдным проблемам — абсурдное решение.
Делая правильный выбор, порой приходится чем-то жертвовать. Ему прекрасно это известно.
— Но не велика ли жертва?
Нет. Так оно и должно быть. Великая жертва ради великой цели.
— Понимаю.
Яркое желтое сияние с благодарностью поклонилось ему легким переливом бликов, и удалилось в свою обитель, где им суждено встретить конец Света.
— Прощайте.
Хромая на левую ногу, епископ приблизился к двери. Он толкнул ее, и она отворилась без единого звука. Одержимый атлан вышел в длинный коридор, не похожий ни на материальное тело крепости, ни на светлую душу озаренной Цитадели. Здесь не было никаких гобеленов, фресок, лепнины, мебели, ваз и даже окон. Абсолютно пустой проход и высокая арка. Но Ферот никогда не встречал места чище и светлее. В этой пустоте ощущалась некая величественность. Не нужно ни украшений, ни удобств — тут все совершенно.
Внезапно епископ остановился, скованный цепями собственных намерений. Решимость улетучилась, захотелось выйти и закрыть за собой дверь. Светлые духи правы — есть вещи, которые сильнее разума. Атлан не мог пройти дальше.
Зато одержимый мог. По парализованной половине тела пробежала судорога, а от левого глаза разлились волны обжигающей боли, вздымая в оскверненной сущности атлана осадок памяти, мыслей и чувств Ахина. Он сделал шаг.
«Я должен!»
— Ты прав, — скорчился Ферот. — Да, ты прав.
Он похромал к высокой арке, держась рукой за стену. В сознании атлана все вновь смешалось, однако так оно и должно быть. Епископ перешагнул через свое происхождение, но не через себя. Ему нужна помощь Ахина. Он где-то здесь, рядом. Так близко, что слышен шепот одержимого. Тихий и без слов. Это их шепот.
Ферот шел по коридору, пробираясь через собственные мысли. Он обходил воспоминания, которые могли вывести его из равновесия. Качаясь из стороны в сторону, епископ балансировал на грани слившихся сущностей. То он был атланом, то одержимым человеком. То свободным, то рабом. То гнался за собой, то убегал от себя. То сдавался, то побеждал. То выживал, то умирал. Но все равно шел вперед.
И пришел.
Зал. Просторный и светлый. Вдоль стен стояли гигантские статуи, держащие на плечах огромный купол. Как и в коридоре, здесь не было ни одного окна, однако яркий, но мягкий свет лился буквально со всех сторон, стирая малейшие намеки на тень. Святое непорочное сияние брало начало из самого себя, оно исходило от центра зала и вновь сходилось на нем. На нем — на высоком мраморном троне посреди ослепительной пустоты.
Ферот замер, не в силах пошевелиться. Епископ видел то, что видел, и все понимал. Но не мог поверить.
На троне сидел атлан. Его древнее тело иссохло почти до скелета, длинные костлявые пальцы мертвенной хваткой вцепились в подлокотники, седые волосы ниспадали по плечам, доходя до пояса, впавшие глаза слепо смотрели в никуда, а лицо напоминало облепленный бледной кожей череп. Но внешняя дряхлость и немощность были обманчивы, в атлане до сих пор чувствовались истинные благородство, сила, власть и величие. Он источал столь мощную светлую ауру, что считать его созданием Света было бы кощунством. Ибо он и есть Свет.
— Повелитель… — выдохнул Ферот.
Владыка озаренного мира не смог ни высвободить сущность Света, ни поместить ее в какой-либо иной материальный сосуд. Он до сих пор хранит ее внутри себя, поддерживая жизнь в теле с помощью нескольких оберегов. Сияющие круги священных символов не давали ему умереть, черпая в нем же бесконечную светлую силу. Он не способен пошевелиться и уже даже не дышит, но все равно живет и будет жить вечно. Впрочем, в этом бессмертии было не больше жизни, чем смерти.
Агония Повелителя никогда не кончится. Даже если весь мир будет уничтожен дисбалансом, светлый владыка все равно продолжит свое существование в нигде и никогда, каждое мгновение безвременной бесконечности находясь меж бесчисленными мучительными смертями и не менее мучительными возрождениями, ниспосланными заключенной внутри него сущностью Света.
— Вы обрекли себя на вечные страдания ради нас, — Ферот упал перед ним на колени и низко поклонился, коснувшись лбом пола. — Нам нет прощения. Мы вас подвели. Мы допустили упадок Атланской империи. Мы исказили доктрину. Мы предали истинные идеалы Света. Мы не достойны вашей жертвы!.. А что теперь? Я должен убить вас! Должен! Убить! Вас!
Епископ закричал. Он кричал от боли, разрывающей его душу в клочья. Кулак был сжат с такой силой, что ногти до крови впились в ладонь. Из светлого глаза текли слезы. Одержимый атлан ненавидел себя, ненавидел свой народ, ненавидел весь мир. Это слишком жестоко и несправедливо.
