Эмиссар крайне отрицательно относился к долгим переходам по пересеченной местности, и, откровенно говоря, к своему участию в погоне за одержимым тоже. Однако глава Торговой палаты настоял на том, чтобы Эберн отправился вместе с отрядом Консалии и Вилбером, дабы придать сему предприятию официальный тон. Чем более значимым будет казаться событие, в котором участвуют гатляуры, тем большую пользу извлечет община. Такова логика Абелара.
«Хотя бы отдохну от бледнорожих уродов», — буркнул тогда эмиссар и согласился. Вот только он не учел, что все это время придется провести в компании еще одного «бледнорожего урода» и даже подчиняться ему — руководит карательной экспедицией епископ Ферот. И в довесок к этому в отряд зачем-то набрали два десятка людей из атланской армии и пару безмозглых великанов-носильщиков!
«Меня окружают самые отвратительные создания Света, — скрипнул зубами Эберн, косясь на спутников. — Как будто и не выходил из Камиена».
— Консалия. Запах? — внезапно спросил Вилбер, резко остановившись.
— Немного, — напряженно ответила лейтенант. — Это оно?
Эмиссар отвлекся от невеселых мыслей и тоже попытался обострить чутье. Увы, он почти ничего не почувствовал, кроме жуткой вони горелой человеческой плоти и едкого дыма. Хотя было еще кое-что, чему он никак не мог дать более-менее внятное описание.
— Что это? — брезгливо поморщился Эберн.
— Темный дух, — прорычал командир гвардии. — Только далеко. Давно. Его следы почти развеялись. Может, и не он.
— Скорее всего, он, — прошипела Консалия.
— Хоть какая-то зацепка. Сомнительная, но все же зацепка, — недовольно поджал губы Ферот.
Епископ никогда не думал, что ему придется по долгу службы бегать по полям и лесам в поисках одного-единственного порождения Тьмы. Долгое время он считал свою миссию унизительной, однако со временем к нему пришло понимание масштаба происходящего. И сейчас он получил первое тревожное подтверждение.
— Видимо, бандиты присоединились к Ахину, — продолжил атлан. — Разоренная деревня — лишь начало его кампании против Света. Он дает о себе знать. Или пытается отвлечь.
— Мы не можем знать наверняка, — пожал плечами Эберн. — Может, это все случайность. Не стоит переоценивать какое-то отродье Тьмы.
— Но если епископ прав, то одержимый теперь не один, — заметила Консалия. — Кто знает, сколько беглых рабов ошивается на границе Пустошей? А что, если у него уже набрана целая армия обозленных на Свет отморозков? Потому-то они и не побоялись местного гарнизона.
— Разбойничьи шайки тут действительно не редкость, но армию из них за столь короткий срок не собрать, — встрял в разговор только что подошедший человек.
Это был Ирьян — бригадир городской стражи и инструктор армейских рекрутов в казармах Камиена, поставленный во главе двух десятков солдат, отобранных в карательный отряд. Мужчина крепкого телосложения, несмотря на солидный возраст, с шикарными седыми усами и вечно прищуренными глазами. Почти всю свою жизнь он провел на границе с Пустошами, поэтому знал о здешних местах больше, чем кто-либо другой в экспедиции Ферота.
К слову, люди под его началом тоже ветераны приграничной службы, и даже Вилбер признал, что они могут оказаться не столь бесполезными, как обычные отбросы из городской стражи. Возможно.
— Продолжай, — кивнул епископ, почти не пренебрежительно посмотрев на человека.
— Если прикинуть тот маршрут, по которому мы шли вроде как по следу одержимого, — Ирьян провел пальцем по развернутой на поваленном дереве карте: — То он, должно быть, сделал небольшой крюк и посетил Отвод, городок на юге с крайне сомнительной репутацией. Там сколотить крупную банду не составит особого труда, но нужен некий лидер — сообразительный и известный. И, как я понимаю, он у них появился.
«Кардинал Иустин был прав, — с сожалением признал Ферот. — Одержимый действительно сумел воспользоваться слухами о себе, уже расползшимися по всей стране. Устоев светлейшей Атланской империи он, конечно, не пошатнет, но крови может попортить немало. Уже есть жертвы среди созданий Света. Если отродья Тьмы станут видеть в нем освободителя… Чушь. Почему они никак не могут смириться с тем, что добро в любом случае одолеет зло? Ведь такова истина, закон озаренного мира. Зачем они сопротивляются? Им же от этого только хуже».
— Допустим, — проворчал Эберн. — А нам хватит сил-то разогнать огромную толпу вонючих отморозков?
Ирьян задумчиво пригладил седые усы, сразу же напомнив эмиссару Абелара. Черная с рыжими подпалинами шерсть гатляура на мгновение встала дыбом — он ужаснулся от одной мысли, что может перестать испытывать отвращение к человеку из-за какого-то пустяка. Безумие!
— Два десятка опытных солдат, восемь гатляуров, два великана-носильщика и один атлан, — озвучил состав отряда Ирьян и, осекшись, с уважительным поклоном обратился к Фероту: — Простите, епископ, но сейчас я учитываю все наши боевые ресурсы. Если вы не хотите марать ру… Если вам претит… Умф…
