Наконец начали попадаться тела порождений Тьмы, причем ближе к центру их становилось больше. Грязно-кровавые разводы как будто тянулись к площади, связывая между собой распоротые животы, рассеченные глотки и отрубленные конечности.
— В плане одержимого имелись недочеты, — заметила Консалия, пнув мимоходом труп какого-то сонзера.
Епископ обвел взглядом жуткое пожарище.
— Похоже… Но зачем все это? Я не понимаю мотивы и суть действий одержимого. Чего он хочет добиться?
— У него и спросим. Когда поймаем.
«Что-то тут не сходится», — Ферот поморщился, словно от боли, и добавил очередную загадку к уже внушительной коллекции вопросов без ответов.
Дальнейший осмотр деревни не прояснил ситуацию, скорее наоборот. На небольшом участке земли перед ратушей, в огромной луже крови, превратившейся от пепла в бурую вязкую грязь, лежали убитые солдаты атланского гарнизона, а вокруг них распустился жуткий ореол из мертвых порождений Тьмы. Они, словно кирпичики кошмарной мостовой, вымащивали площадь, заполняя пустоты смесью из вывороченных внутренностей, сгустившейся желчи и мозговой жижи, выплеснутой из разбитых голов. И под всем этим ужасом покоились растерзанные тела крестьян.
Гатляуры последовали примеру Эберна, прижав к лицам воротники и рукава. Впрочем, здесь даже людям с их притупленным обонянием становилось дурно. К едкому запаху дыма примешивалась омерзительная трупная вонь с тяжелыми тонами всевозможных выделений, вытекших из непредусмотренных природой отверстий в телах некогда живых существ. И ветер, словно издеваясь, только взбивал этот тошнотворный смрад, даже не думая развеивать его.
— Ну? — спросил Ферот, обращаясь к седоусому бригадиру.
«Когда это жалкий человек успел стать важным членом экспедиции? Почему я прислушиваюсь к нему? — скривился епископ, но тут же взял себя в руки, отмахнувшись от атланской гордыни: — Впрочем, было бы глупо игнорировать опыт ветерана».
— Так, посмотрим… Бандиты наткнулись на ожесточенное сопротивление. Солдаты гарнизона скоординировали действия авангарда и арьергарда, ушли в глухую оборону. Ага. Хм… Странно. При таком раскладе обычные беглые рабы никогда бы не одолели армейцев, — высказал свое мнение Ирьян, изучая картину последствий боя, и после непродолжительной паузы добавил: — Разве что отродьям Тьмы помогло нечто, нарушившее строй солдат… как бы… изнутри.
— Нечто? — хмыкнул епископ, поняв намек.
— Я, конечно, не верю в эти слухи о могуществе одержимого, но ведь кое в чем они правдивы. Треп сплетников — чепуха, однако чутью гатляуров и вашим сведениям я доверяю. Наш беглец силен не только на словах, не так ли?
— И мы даже не знаем насколько… Значит, его вмешательство переломило ход сражения?
— Не могу сказать с полной уверенностью, но похоже на то.
«Действительно похоже, — мысленно согласился епископ. — Но почему одержимый сразу не воспользовался темной силой? Тогда ему удалось бы избежать лишних потерь. И ответ очевиден — не мог. Ему требуется много времени на подготовку? Должны быть выполнены определенные условия? Или все происходит случайно?.. Если он не способен сходу вызывать умопомрачение, то нам это только на руку. Что ж, теперь у нас на полпроблемы меньше. И след стал чуточку яснее».
— Вилбер…
Ферот повернулся к командиру гвардии и замер, в изумленном безмолвии глядя на рыжего гатляура, который припал к земле и конвульсивно дергался, задерживая дыхание на пределе своих возможностей. Его сородичи выглядели еще хуже. Очевидно, неимоверно острый нюх сыграл с ними злую шутку.
— Понятно, — вздохнул епископ. — Вилбер, хватит мучиться почем зря. Выводи отсюда бойцов и господина эмиссара. Ждите нас у северо-западной окраины деревни. Мы пока еще осмотримся здесь.
Командир гвардии коротко кивнул и быстро побежал подальше от зловонной площади, уводя скорчившихся гатляуров. Ферот никогда еще не видел этих могучих созданий Света столь беспомощными.
И тут епископ вновь ощутил омерзительный холодок, пробежавший по спине. А что, если атланы тоже не так идеальны, как принято считать? Вдруг есть какая-нибудь уязвимость, которая приведет Атланскую империю к краху?
— Нелепая мысль. Я просто устал. Да, устал, — дрожащим голосом успокоил себя Ферот. — И дыму наглотался. В голове бардак какой-то. Да-да, дым. Не иначе.
— С вами все в порядке? — поинтересовался Ирьян.
Епископ медленно выдохнул. С тех пор, как Ферот покинул Камиен, и размеренная жизнь коменданта Темного квартала осталась позади, он слишком много думал о вещах, которые прежде показались бы ему сущим абсурдом. К сожалению, сейчас они начали обретать смысл. Пугающий смысл. И если пока еще можно было как-то оправдаться перед собой за нелепые мысли, то дальше…
— Конечно. Я в порядке, — с нервной полуулыбкой ответил епископ. — Прикажи солдатам рассредоточиться по деревне. Пусть поищут следы или что-нибудь подозрительное. В лагере гарнизона, как я понял, нам уже никто ничем не поможет, если там вообще хоть кто-то остался.
— Слушаюсь.
Ирьян почтительно поклонился и исчез, оставив атлана в одиночестве посреди заваленной трупами площади.
