Вот бля… неужели додумался звонить Александру?! Стыд мгновенно запалил щёки, шею, Дима медленно вернул трубку на телефон, а телефон на место. Собрал ботинки и даже относительно быстро поднялся с пола. А в ванной его накрыло. Неожиданно и жёстко прихватило так, что даже дыхание сорвалось, и лишь задушенный влажный всхлип вырвался из груди. Дима выкрутил кран с холодной водой на полную катушку, и звук льющейся воды заглушил предательские всхлипы. Казалось, что все слёзы, какие только могли скопиться в нём за все те годы, что он не плакал, решили излиться именно в это дурацкое солнечное утро. Дима даже не пытался остановить их, самоконтроль дал трещину и склеить его края было уже невозможно, пусть всё выйдет, пусть не останется ничего, кроме похмелья, никаких мыслей о чужих детях, о чужих семьях… о том страхе, который он испытал, увидев снятую трубку. Этот чёртов страх всё разрушить любым неверным жестом, словом. Дима был уверен в том, что не посмел бы позвонить Александру, быть может, репетировал, фантазировал, но не стал бы звонить. Гордость не позволила бы. Вот она, эта та самая гордость, льётся солёными каплями из глаз и уходит в канализацию. Всё уходит в канализацию, и кровь, и слёзы, и такое отчаянно красивое лето.
Что же делать? Что же нам дальше делать?
Юра всё-таки дозвонился. Воистину – стучите и вам откроют. Дима с закрытыми глазами слушал какой-то рекламный блок про альпийский шоколад - «Один кусочек и вы в Альпийском мире». Башка трещала по швам, и ноющий над ухом Мэтью Беломи не добавил радости.
- Привет, Дима, это Юра, узнал? – неуместно весело заболтал парень на том конце.
- Привет, Юра, это Дима, узнал, - уместно хмуро ответил Дима.
- Заболел, что ли? – искренне посочувствовал Юра. И Дима с замиранием сердца отметил, что тон его голоса похож на отцовский. Даже больше, не только тон, но и сам голос.
- Перепил, - Дима выключил рекламу шампуня против перхоти, ему ещё долгое время он не понадобится.
- Такая жалость, а я хотел пригласить тебя сегодня в клуб. У меня день рождения, а никого из знакомых в городе нет.
Дима уныло присвистнул.
- Поздравляю, типа. Счастья, радости желаю. Но я сегодня играю роль креветки, поэтому ни веселиться, ни соображать не могу.
- А мне не нужно веселье, мне просто твоя компания нужна. Я бы хотел извиниться за прошлый раз. Я сказал лишнее, на самом деле я ничего такого не думал никогда. Ты прикольный парень. Я просто думал, что ты спишь с моим отцом, поэтому так по-дурацки всё и получилось. Но это глупость… и я параноик…
- Это не глупость, - Дима говорил твёрдо и спокойно. Ему уже было всё равно, что Юра о нём думает на самом деле. – Я действительно с ним сплю.
В трубке повисло неловкое молчание, Юра не стал переспрашивать или делать вид, что Дима неудачно пошутил. Они молчали секунды три, а потом Юра начал первым:
- Мы можем сходить в парк, покататься на каруселях. Грустно сидеть дома одному в такой клёвый день.
И на это Дима не стал возражать.
В парке, куда Дима подрулил на своих двоих, а Юра на папином «Лансере», было прохладно и пахло сладкой ватой. Субботний день – день выгула детей, собак и папиных любовников.
- Привет, - махнул Юра рукой, высокий, загорелый, выделяющийся из толпы модными шмотками и по-европейски развязной походкой. – Хреново выглядишь.
Дима поморщился и, прищурившись одним глазом, посмотрел на высоко стоящее солнце. Было около трёх часов дня, а похмелье до сих пор не ослабло, и в голове были свои домашние карусели, периодически носившие то вверх, то вниз.
- Посмотрел бы я на тебя после встречи с Всеволодом Игнатьевичем, желающим побороть рабочий нервоз, - улыбнулся Дима и достал из нагрудного кармана солнцезащитные очки. Надел, посмотрел опять на небо и тут же снял. – Терпеть не могу очки.
- Ты просто покупаешь неудобные, - Юра забрал у Димы очки и стал рассказывать, какие нужно покупать, чтобы не было так хреново в них, что хочется выкинуть в первую попавшуюся мусорную корзину.
Они шли вдоль березовой аллеи туда, где голосил Дима Билан и лаяли какие-то неподружившиеся собаки. Дима никак не мог определиться, кто бесит его больше.
- Тебе нравится Дима Билан? – спросил вдруг Юра, когда они поравнялись с площадкой и Дима пошёл дальше, к лесу. Зловеще скрипящие карусели вызывали в нём необоснованный приступ паники и дежавю. Лучше просто помотаться по лесу, желательно где-нибудь подальше от людей.
- А что? Должен? – усмехнулся Дима, перехватив слишком уж внимательный взгляд Юры. Тот явно искал на его лице признаки гомосексуализма. Он был таким смешным и наивным, несмотря на свой недетский рост и аккуратно выстриженную испанскую бородку, что Дима вновь проникся к нему симпатией.
- Нет, не должен, - пожал Юра плечами и, остановившись, стал доставать из рюкзака фотоаппарат. – Здесь красиво. И тебе идёт эта новая причёска.
- И в чём логика? – усмехнулся Дима, придерживая рюкзак Юры, чтобы не упал в лужу, оставшуюся после вчерашнего дождя.
- В том, что есть гармония. В парке и тебе есть гармония.
