Апостолы вели себя тихо и скромно, отличались большой набожностью, но и при таком показательном поведении находились поводы бичевать то одного, то другого из апостолов. Но далее срабатывало какое-то запрещение, и процесс преследования замирал. Авторитет же каждой жертвы из последователей Иисуса возрастал как невинно пострадавшего за святое дело. Апостолы смирились с периодическим битием как сопутствующим признаком принадлежности к иерусалимской общине назореев. Постоянное давление на общину держало последователей Иисуса в напряжении: как далеко могут зайти преследователи? Хотя официально синедрион должен был получать разрешение на казнь у римских властей, и позиция прокуратора была жесткой (своей позицией он препятствовал развитию религиозной нетерпимости), но при расследовании убийства Стефана синедрион уклонился от ответственности, ссылаясь на фанатизм и неуправляемость толпы. Свидетели казни утверждали, что побиение камнями проводилось в соответствии с существующими традициями: участвовавшие в казни иудеи складывали свои верхние одежды к ногам Савла, который и руководил, как отмечалось ранее, ужасным смертоубийством.
Убийство святого Стефана было началом целой волны преследований. Имя Савла повторялось снова и снова. Очевидцами будет отмечена его жестокость и неукротимость: «… входя в домы и, влача мужчин и женщин, отдавал в темницу». Характеризовали этого человека только с одной стороны: «… он дышал угрозами и убийствами». Описывается малопривлекательный образ человека, ставшего впоследствии фактическим создателем христианской религии. В период первых преследований апостолы не очень пострадали, действовал установленный кем-то принцип избирательности. Преследованию подверглась в основном та часть назореев общины, которая прибыла из греческих городов или городов с греческой культурой. Именно эти люди ставили на обсуждение вопросы, которых избегали апостолы.
Поредели ряды последователей Иисуса в Иерусалиме. Спустя некоторое время схваченных выпустили из тюрьмы, подвергнув предварительно бичеванию. Развернувшиеся гонения побудили людей, собрав жалкие пожитки, покинуть Иерусалим. Потянулись назореи в Самарию, Сирию, даже в Египет. Именно эти места стали очагами новой религии. Особенно преуспели молодые диаконы. Они создали ряд общин в Самарии, Киликии, почти во всех крупных городах Малой Азии.
Отсутствовали защита, заступничество. Апостолы вместо протестов и апелляций к общественности затаились и как будто чего-то выжидали. Возможно, они пережидали разгром оппозиции, которой для них была власть эллинистов.
Можно понять апостолов. Самоуверенные молодые люди подмяли под себя созданную с такими душевными тревогами общину. Возможно даже, в этот период действовали какие-то договоренности как со стороны апостолов, так и со стороны синедриона.
Покинув Иерусалим, сохранив верность религиозным начинаниям, назореи были настроены к апостолам общины враждебно, хотя в некоторых случаях вынуждены были обращаться в Иерусалим.
Первые гонения на христиан придали новый импульс развития молодому учению. Оставалось только поражаться, с какой быстротой оно овладевало людьми и пространствами. Через двадцать лет, в период гонений христиан императором Нероном, их насчитывались многие тысячи. Христиане заполонили подвластные римлянам земли.
Бессонница стала докучать Понтию Пилату по ночам. Напряжение последних месяцев оказывало на здоровье губительное влияние. Все чаще взрывы возмущения вспыхивали в нем по не столь важным причинам, а справиться с ними становилось все труднее. Прошло уже два года после гибели местного пророка, а события, связанные с ним, не только не утихали, но развивались. Напряженность отношений с синедрионом возрастала; ненависть Каиафы и членов его семейства не угасала, организовывались мелкие, но раздражительные интриги, концы которых были глубоко запрятаны. Самого Понтия Пилата снедала тревога о возможности раскрытия шантажа в миллион сестерциев комиссией сената, но поскольку жизнь Манассия была залогом молчания, никаких поползновений к возбуждению дела не предпринималось. Желая развязать себе руки, Каиафа делал попытки спрятать сына от глаз прокуратора. Каким-то образом Понтий Пилат обнаруживал место пребывания Манассия, чем и пресеклось дальнейшее развитие событий. В таком вопросе каждая из сторон остерегалась допустить роковую ошибку.
