Тиберий стоял на берегу и вздрагивал после каждого призывного крика, означавшего новую находку. Десятки раз видел он поля сражений, заваленные телами врагов и своих легионеров. Но события вчерашнего дня отличались от тех сражений, в которых он был победителем. Еще вчера он считал, что в свои 47 лет способен предусмотреть возможные опасности, любые хитрости противника и выиграть любые сражения. Оказалось, существуют опасности, о которых он и не подозревал. Исчезала уверенность в своих способностях. Вчера она была полной, а завтра? Успокаивая себя мыслью о приобретении нового опыта, Тиберий пытался вернуть утерянное душевное равновесие. Но еще долго досада и растерянность будут преследовать наместника.
К вечеру в лагере запылали погребальные костры. Легион целый день готовился к погребению погибших: рубили лес, заготовляли хворост. Но вот авгуры вознесли славу богам, молитвы, просящие богов направить души погибших в Элизиум. Принесены скромные жертвы, запылали многочисленные костры. Прах сожженных был собран и заключен в погребальные урны для отправки семьям. Будут выделены и деньги из казначейства легиона и отправлены вместе с урнами с тем, чтобы родственники могли организовать погребение в кругу семьи и друзей.
На следующее утро в бухту вошли суда, пережидавшие шторм в открытом море. Тиберий, не сказав никому ни слова, отбыл на флагманское судно, давая понять, что второй раз не спустит ошибок командирам легиона.
Легат и трибуны в душе радовались благополучному для них исходу событий и деятельно готовили легион к походу. Настала минута, и легион, построенный в походный порядок, двинулся в двадцатидневный поход в Старый лагерь на Ренусе.
На ближайшей дневке Понтий навестил Амана Эфера. Встретились с дружеской непосредственностью, и сразу разговор коснулся шторма и последующих событий. Сам Аман Эфер находился в конных разъездах и, не являясь непосредственным участником событий, многое представлял в искаженном виде. Узнав о беседе Понтия с командующим, Аман Эфер стал подшучивать над своим другом. Когда же пересказ разговора дошел до той части, которая касалась предков-мореходов, декурион посерьезнел и с некоторым удивлением стал слушать рассказ Понтия Пилата.
– Откуда, Понтий, у тебя сведения о наследственности ремесла? Кто в твоем присутствии вел об этом разговор?
– Так это сами собой разумеющиеся представления, – удивился, в свою очередь, Понтий. – Когда среди простого народа заводятся подобные разговоры, факт передачи сыну или дочери по наследству родительских черт и свойств характера считается общепризнанным. Ты же, Аман, смотришь на меня, как на человека, огласившего неизвестную никому тайну.
Понтий помнил: его друг – грек, был учеником известного в Греции философа Аристида, и когда Аман Эфер приступил к объяснению, скорее к воспоминаниям, содержание разговора не было для него неожиданным.
– Понтий, я начну издалека. Это позволит разъяснить тебе, как все непросто. Ведь тебе должно быть интересно, как философы развивают мысль о наследственности.
Мой Учитель Аристид обладал могучим умом. Его мысли касались таких вопросов, которые даже Аристотелю не приходили в голову. К сожалению, его мысли не были записаны и, скорее всего, погибли для человечества. У Сократа был Платон, который записал и сохранил потомкам его мысли, у Аристида был я, непутевый юноша, обуреваемый житейскими страстями. Долгие годы учения я не мог оценить существования рядом со мной самого блестящего ума Греции. Когда же я это понял, отношение Учителя ко мне стало доверительным.
В своем миропонимании Учитель опирался на учение Гераклита из Эфеса, жившего лет 500 тому назад, его сочинение «О природе» было широко известно в образованном обществе. Я и сам разделяю все положения его учения. Мое уважение он завоевал редкостным поступком. Он передал свой законченный труд жрецам храма Артемиды с условием опубликовать его после смерти автора. Этот человек был лишен честолюбия, и его не интересовало мнение современников. Известны слова Гераклита: «Мудрый найдет и поймет, а немудрому и понимать незачем».
Основу учения Гераклита составило понятие «логос». По его убеждению, логос свойствен всему, присутствует во всем, заставляет поступать сообразно Природе, законам космоса. Само существование Мира Гераклит связал с понятием «огонь». Я под словом «огонь» понимаю праматерию, находящуюся в постоянном движении. Мир возник из огня и в соответствии с логосом постоянно возникает и обращается в огонь: все меняется, переходя в противоположность.
Переход в противоположность Гераклит связал с борьбой двух начал. Закон борьбы противоположностей – движущая сила развития жизни и космоса в целом.
