Я ещё до конца не понимал, что происходит, и к чему они ведут, но внутри уже успело что-то перевернуться, стало тревожно.
— Как его звали, хм… дай бог памяти. — Брунгильда задумалась. — Он ещё постоянно говорил — "Ох, боги…". Как же его звали… Кажется, как-то на "Т". Может, Трэвор… или Трумэн?
"Что ж у всех на имена такая плохая память…?"
— Вивер… Бибер… Гэгер…
— Тэвер. — Вдруг сказал я. — Его звали Тэвер?
— Да-а, точно! — Вспомнила Брунгильда. — Так его и звали. — На лице её вдруг проступила улыбка, она была рада, что вместе мы победили в этой игре. По-моему же лицу сейчас будто вдарили кувалдой.
Беатрис оглянулась в мою сторону, и мы сцепились взглядами.
— Брунгильда, а когда это было? — Спросила Беатрис.
— Если не соврать… Недели две назад, где-то.
— Стоп. Это значит, что Тэвер где-то держит в заложниках этого…Торна? Ведь две недели назад в Сытом Болтуне работал уже я. — Недоумённо искал ответа на лице у Беатрис.
— Нет, Сол, речь шла о тебе. — Сказала, как выстрелила, Беатрис.
Самый главный страх моего детства — это остаться слепым. Всегда казалось, что хуже этого и придумать страшно. Ведь ты никогда не сможешь понять, как ты выглядишь, где находишься, понять, что за человек сейчас рядом с тобой. Да элементарно увидеть такие банальные, но важные вещи, как солнце, трава, небо, вода…
И когда до меня дошло осознание того, что я находился на волоске от этого — вдруг закружилась голова. Будто хмель ударил в голову. Потом закололо в висках и я, стараясь не подавать виду, аккуратно уселся на стул.
— Обо мне…?
— Да. Этот "Добрый дядька", как ты его назвал, хотел лишить тебя зрения и продать в секс-рабство.
"Вот…сука!" — внутри вдруг вскипела кровь и всё моё существо воспылало яростью к Тэверу. Я почувствовал, как челюсть машинально начала сжиматься, а мышцы напряглись, как натянутая струна. Если бы он сейчас находился передо мной, я заставил бы его смеяться, пока лёгкие наружу не выплюнет.
Сил сидеть на стуле больше не было. Я поднялся на ноги и начал шагать взад-вперёд.
— Но как ты поняла, Беатрис? — Резко спросил я.
— Да как-то само сложилось… Разговорчивый, плюётся, когда говорит. Не знаю… — Беатрис села туда, где несколько секунд назад был я.
— А если бы этот упырь обратился не к тебе, Брунгильда, а к моему хозяину, например, то… — Обе посмотрели на меня с сожалением.
Но никакой жалости к себе я сейчас не хотел. Мне было не до обид и внутренних противоречий. Столько всего навалилось разом, что натурально хотелось убивать. Я оглядел комнату, но не нашёл ничего, на чём можно было бы выпустить пар.
В голове звучала песня Егора Летова "Убивать". Нон стопом прокручивалось одно и то же слово. "Убивать, убивать, убивать, убивать, убивать…"
Я не знал как я буду это делать. Хотя бы просто рвать пространство на части. Не важно.
Когда с улицы, сквозь открытое окно до моих ушей донёсся мерзотный скрипучий голос, где-то в груди снялся предохранитель.
*Щёлк*
— Брунгильда, сука старая, выходи! Щас ты ответишь за всё!
Лицо бедной Брунгильды вмиг покрылось беспокойством, и я впервые увидел, как она находится в растерянности.
— Кто это такой и чё ему надо? — С тревогой в голосе спрашивала Беатрис.
— Это… Это Теодор. Я думала…он больше не придёт сюда. Но… — Сглотнула тяжёлую слюну. — Я не предупредила Вальдемара… Как же…
Прикинув расстояние, понял, что если спрыгну со второго этажа, то со мной ничего не случится.
Я напряг кулаки, оттолкнулся от стены и со свистом в ушах вылетел наружу. В полёте заметил отчётливую цифру "3", рядом с которой в скобках было выведено другое число, обозначаемое в процентах.
|10 %|
Хорошо смеётся тот, кто смеётся громко
Приземление получилось даже более мягкое, чем я рассчитывал. Я не почувствовал никакой боли от соприкосновения с землёй. Она — да. Почва просела, застонала под моими ступнями.
Спереди, преграждая дорогу, стояли четыре тела. Позади — дом, который требует защиты. Тела были непривычно большими и мясистыми. Они находились на равном расстоянии друг от друга, образовывали собою полукруг, что намеревался заключить меня в свои объятья.
Позади тел находилось ещё одно — уже не такое угрожающее, скорее, наоборот — дряблое, жидкое, почти как желе. В отличие от четырёх, оно подавало голос. А точнее, гадкий вопль.
— Ты кто такой? Где Брунгильда?
Брунгильда, осторожно высунувшись из окна, крикнула, чтобы Теодор убирался. Также кричала, чтобы меня никто не трогал, ибо я ни в чём не виноват. Кинутый кем-то камень заставил женщину спрятаться и больше не шуметь.
— Брунгильда не выйдет. — Ответил я. — Играть с такими ублюдками я ей запрещаю.
Желе незамедлительно дало команду своим амбалам.
— Разберитесь с этим кретином, а потом примемся за бордель.
