Но и события первого дня в чужой империи тоже казались сном. Теплоузел, поезд со взрывчаткой, свалка… Аристарх с громобоем, злобные полицейские. Поэтому увидеть в подземелье Тимофея я никак не ожидал. Тот ничуть не изменился. Выглядел он, как типичный бомж: грязная одежда, сальные волосы, грязные руки.
И даже в подземелье ощущался неприятный запах, который он источал. Тимофей испуганно смотрел то на меня, то на Бесстужева. Григорий брезгливо поджал губы и простёр руки к своему камню. Бомж подошёл к магистру, низко поклонился. Тот оставался неподвижным, словно каменное изваяние.
— Ваше благородие, — сказал Тимофей после паузы. — Долго меня ещё тут держать будут? Я не жалуюсь. Хорошо, тепло, сухо. Клопов нет, опять же. Но мне бы хотелось назад. В Москву мою родную. На свалку али на базар.
— Расскажи, каким он был, — потребовал антимаг. — Твой друг Семён. И я клянусь, что возблагодарю тебя и отпущу твою душу.
— Легко, — кивнул Тимофей, но голос его дрожал. — Это Сёмка, из бобруйских. Хороший человек, только бухал сильно. Простите, благородие, пьянствовал. В смысле, бухал. Ну, пьянствовал. В какой-то день он пить перестал. Поменялся. Начал руки мыть…
— Так, так, — говорил Бесстужев с закрытыми глазами.
— И говорить стал, знаете как? — вдруг закричал Тимофей. — Умно! Как по книжке. У меня во взводе был такой, очки носил. Мы его учёным называли, били. А один раз, прошу прощения, обоссали ночью. Всем батальоном. Гы-гы.
Антимаг сморщился ещё сильнее. Красный и Синий неодобрительно покачал головами. У них тут что, было принято такие паузы делать? Эти вымученные перерывы меня начинали напрягать.
— Ты сразу узнал его… в амбулатории? — спросил Григорий. — Когда мы отправили тебя?
— Нет! — буркнул Тимофей. — Я ж вам тогда говорил, глупость это какая-то. Чтобы Семён работал в госпитале! Захожу — а там он. Чудеса. Побрит, пострижен. Пахнет анисовой водой. Ну, я в одном журнале читал, что индийский мальчик, того… В пять лет читать научился. По-англицки. После того, как ему молния в темя — того. А мы накануне с Сёмкой пили тормозуху. Вот у него, значит, перемкнуло там. В мозгах. Как от молнии!
Красный и Синий рассмеялись. Григорий оставался серьёзным. Он некоторое время смотрел на меня и продолжал молчать. Я же никак не реагировал на услышанное. Пожалуй, нужно использовать их же оружие. Молчание. Тимофей вновь испуганно смотрел на всех присутствующих. Ну и смердит же он!
— Хорошо, — кивнул антимаг после долгого молчания. — Я тебе верю. Воздай Валуну, и можешь идти. Тебе выдадут… Сто рублей.
— Сто рублёв! — радостно закричал Тимофей, а потом тут же помрачнел. — И что я делать буду с таким богатством?
Бесстужев вздохнул.
— Воздай Валуну — и на выход. Дышать уже нечем.
— А как это — воздать? — спросил бомж, будто ощущая опасность.
Григорий лишь сделал небрежный жест, кивнув в сторону Валуна. Тимофей подошёл к камню и поклонился, но сделал это нелепо. Посмотрел на антимага. Тот отрицательно покачал головой. Тогда Тимофей приблизился к огромному валуну, дрожа. Поднял и приложил к нему руку — и тут произошло нечто неожиданное.
Раздался разряд, словно короткое замыкание. Словно он коснулся высоковольтной линии. От вспышки я дёрнулся, но все антимаги даже не напряглись. Тимофей весь вытянулся в струну, как при приступе эпилепсии, а потом — рухнул назад, раскинув руки. Григорий улыбнулся.
— Что же вы за люди такие! — заорал я. — Он ведь… Валун ведь его убил!
— Не убил, а прибрал, — сказал Григорий. — Разницу чуешь?
Я подбежал к своему бывшему товарищу, склонился над его телом. Мне показалось, что он дышит. Я нащупал пульс — так и было. Выходит, контакт с магическим камнем его не убил. Второй раз ему повезло, когда при падении он не повредил кости черепа. Я потрогал — тактильно они ощущались целыми.
— Он живой! — прокричал я. — Нужно срочно вынести его на воздух. Это что, электротравма?
— Это — милость, — произнёс антимаг. — Ра, отнеси нищеброда наверх. Но никуда не отпускай. Итак, Семён, ты не отсюда. Из какого ты мира?
Внутри всё похолодело. Выходит, Бесстужев сразу понимал, что я не местный? Я подошёл к камню, приложил к нему руку. Теперь эффект восстановления сил был не столь выраженным.
— Я повторяю вопрос… — сказал Григорий. — Кто ты и откуда.
— Да какая разница? — рявкнул я. — Понятно же, что не отсюда. Три месяца назад я был обычным студентом. Медиком. Я не знаю, как здесь оказался.
— Проводил ли ты ритуалы? — спросил Бесстужев. — Вызывал ли дива?
Я начал вспоминать, чем же мы занимались накануне моего появления в Российской империи. Да, где-то отдыхали — это факт. Что-то пили… Но никаких экспериментов с потусторонними явлениями точно не ставили.
— Нет, — твёрдо сказал я.
— Ты был честен не до конца, — покачал головой Григорий. — Значит, тебе придётся держать экзамен. Испытание.
И тут экзамены? Нет уж, увольте! Мне их с головой хватило в моём родном столетии. И тут — неожиданность. Начал раздеваться Барс. Он снял с себя свой длинный пиджак, потом — галстук и рубашку. Хорошо хоть, штаны оставил! Бесстужев смотрел на него, не отводя взгляд.
