— Ваше величество, что будем делать? — спросила меня осторожно Кая.
— Если бы я знал, — вздохнул я, устало закрыв глаза. — И дался я ему… Ну вот с чего Василиску приспичило заставить меня молиться?
— А я этого змея понимаю, — неожиданно подала голос Отна.
Я удивленно зыркнул теперь уже на нее. Повернулись и все остальные.
— Ну а че, — как-то стушевалась собачка, — вы уже поди и забыли, как народ к вам в комнату в замке Лэд набивался, чтобы посмотреть на такое чудо? А я-т помню! Я-т тоже набивалась, да кажись еще и больше других. Мне ж так это… дико от вашего появления было, че я буквально у вас под дверью ночевала. Все боялась, что пшик — и исчезнете как вас и не было.
— А я думал, что это тебя Элли поставила, — удивился я.
— Ну, потом-то и правда поставила, — смущенно почесала в затылке девушка. — Но первое время я сама, по своей воле торчала и отойти не могла. А боги че, лучше че ли? Нет. Они тоже грешили, да еще и поболе людей, если легендам верить. Так что… а мож им тоже интересно, а? Может они потому и того… вьются вокруг вас, а?
— Неожиданно дельное замечание, коллега, — хмыкнула Кая, посмотрев на меня другими глазами. — А Каркул, Василиск и Синяя Птица — три бога пантеона, что чаще всего являются людям. Неудивительно, что они были первыми.
— Да что происходит-то? — спросил хмуро, почти испуганно, кофейный король. — Кто вы, ваше величество пшеничный принц? Неужто эти глупые сказки о том, что Ласла вас воскресила из мертвых — правда?
— Вовсе нет, — вздохнул я. — Но рассказать без разрешения Ласлы не могу. Хотя сам я считаю, что я — плод деятельности яйца синей птицы.
На самом деле я бы рассказал, но только не в присутствие магов. Как-то я все же их побаивался — никак возьмут да кинуться свои какие-нибудь исследования проводить? Это в замке Лэд я под защитой… а тут — фиг их знает. К тому же Ласла просила все же хранить секрет, не сделала же она это просто так?
— Давайте сходим в храм к Василиску, — предложил кронпринц неожиданно. — Поклонишься этому змею — а он может тебя и излечит…
— Не слишком хорошая идея, — покачала головой Кая. — При своей непредсказуемости Василиск может вместо излечения — убить. Нет… лучше воздержаться от поездки в его главный храм…
— Что ты лезешь, дура?! — неожиданно сорвался на нее кронпринц. — Пусть ты обставила меня в оджу, но сейчас ты несешь настоящую чушь. Поездка в этот храм — последний шанс твоего господина на излечение.
От этих слов присутствующие как-то сжались, а вот парень вовсе не желал останавливаться.
— Неужели вы не видите, как ему тяжело? — спросил он, показав на меня рукой. — Да, пшеничник сильный, сильнее всех нас вместе взятых! Я бы на его месте рыдал бы ночами в подушку, а то и через неделю яда напился. Но ему же — плохо. Прячет просто, терпит чтобы мы о нем не слишком беспокоились.
— Перестань, — поморщился я. — Не стоит…
— Стоит! — прикрикнул он на меня. — Я с тобой пусть и мало знаком, но я тебя уважаю. И я не хочу, чтобы ты вел всю оставшуюся такой беспомощный образ жизни. Не хочу, понимаешь! А эта идиотка пытается…
— Прекрати! — тоже повысил голос я.
Страшно хотелось потереть болящие виски, сморщится, закрыться.
— Не лезть в душу, кронпринц! — напустился на него я. — Я уже привык, люди ко всему привыкают. И худая жизнь лучше доброй смерти, в этом Кая права. Нет, хватит, перебьюсь! Достаточно я уже питал ложные надежды. Хватит. Я и так слишком долго пользовался вашим гостеприимством. Пора возвращаться в Вадгард.
На меня действительно начинало давить то, что я объедаю и без того находящихся в не лучшем положении кофов. И не только объедаю, они на меня еще и прочие ресурсы тратят — медикаменты, деньги, время свое в конце-то концов. Пусть ради дела тратят… но я прекрасно понимал — Ласле нафиг с ними союз не нужен. Нет у Вадгарда денег, чтобы им помочь, мы и сами в долгах. И квартету они не нужны. И от того, что кофы прикладывали столько усилий к моему исцелению, мне становилось невыносимо тошно! Ведь зря же старались, никакой выгоды им от этого.
А вот то, что кронпринц обо мне так беспокоился, стало приятной неожиданностью. Мои слова заставили его остолбенеть, открыв рот.
— Ты… вообще рехнулся? — спросил он. — Мы так старались тебе помочь, а ты — отмахиваешься?
— Я не отмахиваюсь, — вскинул я подбородок. — Я благодарен вам. Но я не хочу греть себя ложными иллюзиями, кофейник.
Парень с силой ударил кулаком по стене, неразборчиво ругнулся и, злой как черт, выскочил из комнаты. Его коричневой лицо при этом стало почти бардовым от гнева. Мы все проводили его долгим взглядом, а потом я со вздохом попросил:
— Пригоните Царапинку. Завтра мы улетаем.
Кофейный кронпринц упорно нес меня вверх по ступенькам заледеневшей, скользкой лестницы. Он ощутимо прихрамывал, однако на мое уже сто третье предложение повернуть назад отвечал отказом. А я висел у него на спине, привязанный за руки и за ноги, и не понимал, как до такого дошло.
