— Придурошный кофейник, — ворчал я на него, когда он в очередной раз поскользнулся и еле-еле сохранил равновесие. — Что за муха тебя укусила…
— Заткнись, пшеница, — огрызнулся он. — Заткнись, иначе клянусь светом, я сброшу тебя с ближайшего уступа.
Паломнику, решившему посетить жриц василиска, следовало взбираться по лестнице в одиночку. Если же он не мог ходить, его мог донести друг или родственник. Сначала, еще до того как как мне прицепился тот идиотский хаях, я думал, что наверх меня донесет Кая. Для девушки это было легче легкого с ее благословением каркула, а вот любому другому туго бы пришлось. Но я даже представить себе не мог, что меня потащит кронпринц. К тому же потащит против моей воли.
Кофейник заявился ко мне внезапно, посреди ночи — все еще злой, но уверенный в себе. Явился, зажал рот, скрутил вместе с одеялами в рулет и выкрал. Что может быть легче, чем похитить паралитика? Ничего. Потом под мое невнятное мычание этот идиот угнал приготовленную к нашему отбытию Царапинку. Угнал, чтобы долететь до восточных гор и дотащить меня в святилище Василиска самостоятельно.
— Далеко там еще? — спросил я, пряча лицо в шарфе, которым парень обмотал свою голову, шею и нижнюю часть лица. — Много прошли?
— Не прошли, а прошел, — буркнул кронпринц. — Терпи, еще далеко.
Все те двое суток, пока мы добирались на самой высокой скорости, какую только мог позволить корабль, мы страшно собачились. Я отговаривал его от этой безумной затеи, умолял повернуть назад, пытался подкупить, угрожал… но как оказалось, на упрямых ослов мое красноречие не работает. Кронпринц уперся рогом, и мои попытки вразумить идиота только еще больше распаляли его желание что-то там мне доказать. Он упрямо ухаживал за мной, мыл, кормил, бесился с уговоров повернуть назад, но в сторону храма плыл. А я украдкой думал — блин, может Розалиндов вместе с Царапиной еще кто-то проклял? Уже второй раз на моей памяти ее угоняли, и воровали членов пшеничной королевской семьи.
— Почти… — запыхавшись, пробормотал кронпринц. — И шаг… и еще… и еще…
Он с силой вцепился в дверной молоток каменной двери храма, что огромной черной громадой навис над нами. Ветер буквально валил с ног, пытаясь сбросить прочь с горы, мы пару раз падали, кофейник подвернул ногу, но все равно шел. Хромал, но тащился вперед с упрямством самого последнего барана.
— Фуууух… — повиснув на дверном молотке, протянул кронпринц. — Ну наконец-то все. Эй, пшеничник, это было ужасно.
— Нечего было меня похищать и тащить в метель в гору, — поругал его я, а потом смягчился. — Ты молодец. Я бы даже будучи здоровым и без груза на спине сюда не взобрался.
— Да пошел ты! Пошел ты в задницу, пшеничный принц! — с каким-то злым счастьем выкрикнул кронпринц. — Ты, сволочь, столько доказывал мне какой я жалкий… На, выкуси! Выкуси, придурок! Как же я тебя ненавижу!
— Идиот ты, — спокойно фыркнул я. — И ничего не понял. Ни единого моего урока…
— Да все я понял, — отрезал он. — Хватит трепаться. Сейчас мы пойдем и стрясем с этого проклятого Василиска твои руки, и ноги, и еще крылья тебе заодно отрастим и хвост, мать его.
— Пожалуй без крыльев и хвоста обойдусь. Стучи.
Кронпринц постучал. Тяжело постучал, еле-еле поднимая огромный дверной молоток. Камень о камень ударился почти не слышно, но, кажется, звук и не был нужен. Дверь медленно, тащась по полу, приоткрылась внутрь. Кофейник, так и не отцепившийся от молотка, проехался по снегу вслед за створкой. Проехался и забуксовал на чистом, гладком полу. Он уже хотел войти в открывшуюся щель, но вход преградили две фигуры. Пред нами встали девушки с болезненно-белой кожей и слепыми белыми глазами. Они не были рисами, просто не имели цвета — никакого. Их тела скрывали длинные, белоснежные платья, белые волосы собирались в длинные косы и волочились за ними по полу. И за их спинами словно тени в темноте стояли такие же девушки, жрицы. Много. Так много, что я не решался сосчитать — сотня, а то и тысяча женщин с пустыми глазами.
— Стойте, грешник и гость, — вытянув вперед руку будто прося держаться на расстоянии, сказала одна из жриц. — Дальше вам путь закрыт. Разворачивайтесь и убирайтесь туда, откуда пришли.
— Вы издеваетесь… — пробормотал кронпринц так, что я услышал, но не услышали женщины.
— Давай я с ними поговорю, — предложил я. — Может прокатит?
— Засунь свой язык себе в задницу, дай хоть раз и мне что-нибудь сделать, — прорычал кофе, и повернулся к женщинам. — Здравствуйте, жрицы храма Василиска. Замечательная погода сегодня, не правда ли?
Одна из женщин удивленно приподняла свою белую бровь.
— Мы шли весь день, нельзя ли нам хотя бы согреться, прежде чем мы уйдем? — с надеждой спросил парень.
— Вы не ступите и шага дальше, — осталась на своем жрица.
— Разве храм Василиска, нашего бога, не принимает всех, желающих помолиться? Могу ли я узнать причину отказа?
— В Арлейве много других храмов, — было нам ответом. — Идите туда и молитесь.
Коф вздохнул и начал — спокойнее чем когда бы то ни было.
