Я жалела, что этом мире не слыхивали и памперсах. А когда пыталась объяснить Ричарду, что это такое, он только смеялся.
Нет уж — качал он головой, задыхаясь от смеха — ты эти свои новомодные штучки оставь. Мой ребенок не будет ходить с грязной задницей.
По его словам, едва только ребенок сходит, необходимо было тут же бросать все дела и бежать его купать.
Нам просто необходима будет няня — заявила я однажды, когда он снова принялся доводить до меня свои устаревшие понятия о выращивании детей.
Конечно — согласился он без раздумий — это само собой. Но ты тоже должна быть всегда наготове.
Я только кивала головой в ответ. Да уж, судя по всему, вырастить маленького лорда или леди будет не так просто, как я рассчитывала. Возможно, мне понадобятся две няньки... Забегая вперед, сообщу, что в итоге не было ни одной.
В целом Ричард оказался необычайно заботливым и милым мужем. Скажу честно, о подобном отношении в старом мире я бы даже и не мечтала. Ни о каком равноправии он не слышал и искренне считал, раз я рожаю, значит его забота — обеспечить нас с ребенком всем необходимым.
Только сейчас я почувствовала, что значит поговорка — как за каменной стеной. Именно таким он и был — самой настоящей стеной.
Такому можно было родить и пятерых — он бы всех вырастил, воспитал и поставил на ноги, независимо от того, была бы я рядом или нет.
Я почти все время сейчас находилась дома, изредка выбираясь в город только для визитов к доктору или к Ровейне. Та тоже с нетерпением дожидалась внука или внучку, вовсю наготавливая для ребенка приданое. Мы с ней стали даже ладить, лишь изредка споря по поводу будущего имени ребенка или школы для него.
Обычно у Ровейны дома никого не было, потому что посещала я ее утром или днем. Я так делала специально, потому что по вечерам у нее собирались все местные сплетницы.
Однако, когда я в очередной раз с утра пришла с визитом, Ровейна оказалась не одна. У нее уже сидела одна из дам, которую я не любила больше остальных. Это была нескладная рослая женщина, вечно носившая какие-то переливающиеся броские наряды. У нее были пепельные волосы и огромных размеров бородавка на крючковатом носу. Глазками она смотрела маленькими и злобными, а от ее острого язычка страдали все вокруг.
Но Ровейна держала ее, как мне кажется, именно за способность той так отбрить любого, что было одновременно и смешно до колик, и грешно. Да уж, за словом мадам не лезла. Вот и сейчас, заходя в дверь, я увидела, как гостья склоняется над ухом Ровейны и что-то ей шепчет с крайне возбужденным видом.
Увидев меня, Ровейна замахала приглашающе рукой.
Проходи, Дирана, иди сюда — помнишь мадам Катц?
Еще бы я не помнила мадам Катц. Увидев мадам один раз, больше точно не забудешь.
Произносить это вслух я не стала, поклонившись и мило улыбнувшись остроглазой мадам. Та окинула взглядом мой уже наметившийся живот и состроила умильную мину.
О, да вы ждете ребенка! - пробасила мадам Катц — Так значит, это правда? А мы то уж думали...
Все бы вы языками чесали — не удержалась Ровейна, качая неодобрительно головой — ведь еще на дне рождения Ричарда сказали, что у них будет ребенок.
Ты мы думали, то шутка — пробормотала мадам Катц — но теперь то уж видно, какие там шутки...
Никаких шуток! — весело подбросила вверх клубок Ровейна — Вот, вяжу для внучки шапку. Разве это похоже на шутку?
Нет — вконец сконфузилась мадам Катц — но я думала, вы себе вяжете.
Ровейна только засмеялась еще громче. И когда закончила, то уже серьезно посмотрела на меня. Я к тому времени удобно устроилась в кресле рядом с мадам Катц.
Дирана, как давно вы видели свою мать? - спросила у меня Ровейна.
А я заметила, как мадам Катц при этом вопросе повернулась и впилась в меня пристальным взглядом старой сплетницы, буравя насквозь. Мне стало неуютно.
Давно, — ответила я, смущаясь — В последний раз, когда вы обе приехали к нам..
Ровейна покачала головой, вспоминая тот день.
