Спустился вниз, плача и спотыкаясь. Теребил, кричал, умолял, просил. Не очнулась. Он затих, уснул, изможденный такими сильными эмоциями. А когда проснулся, мать по-прежнему лежала неподвижно. Он не сумел привести ее в чувство. Семилетний малыш попытался успокоиться, привел мать в порядок так, как сумел, одел и попытался усадить ее. Он твердо знал, что мама жива. Но она была теперь… как кукла. Живая кукла… Оболочка, внутри которой все сгорело.
Он просил ее очнуться, просил не оставлять, силился проникнуть в ее сознание, плакал, кричал, закатывал истерики… Бесполезно. Она затихла… Пытался нащупать ее сознание в этой холодной темноте, но там было пусто и безжизненно. Оно уплыло от него, растворилось в этой тьме, исчезло.
Ведь не мог Тейт знать, что эльфы умеют погружаться в Транс Смерти, состояние, вызывающее смерть самостоятельно, не извне, но ментально.
Просто в какое-то мгновение малыш понял, что остался один. Матери с ним больше не было. То тело, что лежало на ковре, поруганное, со следами низменных человеческих пороков и страстей, было теперь всего лишь оболочкой.
И тогда Тейт понял. На него нашла какая-то холодная отрешенность. В последний раз бросив взгляд на тело матери, малыш взял свой лук и стрелы и вышел из дома. Сказка кончилась. И внезапно семилетнему ребенку потребовалось стать взрослым. Вот так, в одно мгновение. Он только сорвал с ее шеи золотую цепочку и надел на себя.
Никаких мыслей не было. Только отчетливое ощущение своей никчемности и испачканности. Отделаться от него он не мог даже тогда, когда с ожесточением натирал свою нежную кожу песком на берегу первого же попавшегося ручья. Он все еще чувствовал эти грязные, похотливые руки, все еще ощущал эти липкие, мерзкие прикосновения.
Возможно, если бы его мать не была эльфийкой дроу, то это происшествие не оставило бы в его душе настолько глубокий и сильный след. Не просто психологическая травма. Он был моральным калекой. Ибо эльфы испытывают такое вечное и глубокое презрение к смертным, что для высокородной эльфийки изнасилование оказалось настолько тяжелым испытанием, что она не захотела жить даже ради собственного любимого ребенка. То отвращение, что она испытывала к этим грубым, неотесанным насильникам, и мерзость, чувство гадливости навсегда въелись в душу семилетнего малыша.
Лес отвалился от кресла, в котором сидел Тейт, лихорадочно дыша и обливаясь холодным потом. Он упал на ковер и сжался в комок, пытаясь отделаться от ощущений, которые испытывала эльфийка. Ему самому сейчас казалось, что он измаран, осквернен, грязен. Он отлично прочувствовал все происходящее через Тейта. Воспоминания малыша прошли через него, через кожу, разум, тело, душу…
Весь бледный, с широко раскрытыми глазами, дрожа, он пытался унять бешено стучащее сердце. Когда ощутил легкое прикосновение к плечу, вздрогнул и отшатнулся.
Тейт удивленно нависал над ним, на лице его была написана легкая тревога.
— Эй… с тобой все в порядке? Снова магический откат? — спросил он.
Лес неопределенно покачал головой, тяжело дыша, и отвел глаза. Он не мог смотреть в глаза капралу после всего того, что видел. Нестерпимо хотелось искупаться.
— Ты что-то видел? Видел, да?
Принц замотал головой, отползая от стрелка к стене.
— Н-нет… Я не… не смог пробиться через барьер! — Ложь слетела с его губ прежде, чем он успел что-то подумать.
Не было сил сказать правду тому чистому, невинному созданию, что сейчас стояло перед ним, глядя встревоженными изумрудными глазами. Ни сил, ни желания.
— Тейт… я… поговорим потом, хорошо? — пробормотал Лес, с трудом поднимаясь на ноги. — Я… мне надо побыть одному. Я очень устал.
Видимо, что-то особенное было в его льдисто-голубых глазах, поэтому капрал не решился настаивать. Кивнув, он молча вышел из комнаты.
Проверка Его высочества
Как только Тейт ушел, Лес с трудом поднялся и, позвав Тилля, велел ему приготовить ванную. Смутно помнил, как долго сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь ощущением чистой воды, ласкавшей тело. Улегшись в постель, принц наконец сумел избавиться от этого мерзкого ощущения испачканности. Снова обретя способность ясно и трезво мыслить, он принялся анализировать увиденное. Значит, его догадки и опасения не подтвердились. И он невольно ощутил такое огромное облегчение, что даже улыбнулся. Тейт невинен во всех смыслах. Абсолютно. Полностью. Та фобия, боязнь прикосновений, всего лишь самовнушение. Это не его ощущения. А ощущения его матери, впитавшиеся в его рефлексы и реакцию на чужие прикосновения. Лес хмыкнул. Он отлично знал, как избавиться от подобных маний. Когда чувствуешь себя грязным, просто найди того, чьи чувства будут искренними и настоящими, кто действительно любит и хочет помочь. Отдайся его любви, познай счастье, и его ласки смоют все те ощущения отвращения и мерзости.
