Лес выгнулся навстречу его руке, замотал головой, прогоняя жар, приливший к щекам, дернулся, откинулся назад и запрокинул голову. Солнечные волосы рассыпались по плечам, слегка всклокоченные, спутанные, мягкие, вызывая желание запустить в них руку и сильнее оттянуть голову назад. Тейт почувствовал наконец ту власть, которую Лес добровольно вручил ему, так сладко и так искренне отдаваясь сейчас каждому действию, жесту, слову и взгляду. И сквозь смутную пелену охватившей его страсти стрелок расслышал собственное имя, которое шептали горячие, крайне соблазнительные губы принца, повторяя его раз за разом, словно в лихорадке. Ощущение горячего и одновременно влажного в руке жгло, туманило рассудок, сводило с ума и заставляло терять над собой контроль. Тейт пробежался кончиками пальцев вдоль всего члена Леса, вырывая очередной глухой стон, обхватил его всей ладонью и сжал. Принц вскрикнул, упал на постель, мотая головой из стороны в сторону, кусая распухшие губы и сжимая одеяло по бокам от себя. Тейт приподнялся над ним, окидывая его жадным взглядом. Вот он, такой прекрасный, искренний, открытый, полностью в его власти, с рассыпавшимся по подушке золотом волос, жаркими, воспаленными губами, выгибающийся навстречу каждому прикосновению, шепчущий, как заклинание, его имя раз за разом, соблазнительный, гибкий, податливый и нежный, готовый отдать все, что Тейт захочет взять… Его Лес. И осознание того, что это его стараниями Лес был доведен до такого состояния, возбуждало до крайности, как и его громкие стоны, которые он не стеснялся показывать, его тело, послушно дрожащее от любого прикосновения, его шепот, а еще эти приглашающе раскинутые в сторону ноги… Боги! Проклятье, Лес… такой… такой… желанный, полный сладкого обещания, соблазнительный до дрожи, до боли, до слабости во всем теле. Он умел одинаково сладко брать и отдавать. Отдавать так, что хотелось еще и еще, хотя Тейт еще даже не приступил к основным действиям.
Он удивился, услышав собственное тихое рычание, вырвавшееся из горла. Лес вскрикнул, ощутив, как сильнее сжались пальцы Тейта на его члене, и вскрик перешел в сдавленный, приглушенный стон.
Неожиданно захотелось помучить принца еще больше, заставить кричать от наслаждения, и он был вечность готов слушать эти сладкие, упоительные стоны. Тейт принялся усерднее ласкать Леса рукой, скользнув вверх по его телу, но не задевая, впился губами в бешено бившуюся жилку на шее, слегка прикусив ее и тут же облизнув. Принц охнул, откидывая голову, застонал, поднял руки, сжимая черные пряди, и, задыхаясь, шепнул:
— Тейт… Боги!
Язык стрелка заскользил дальше, лаская ключицы, ямку у основания шеи, слегка покусывая алебастровую кожу, возбуждая и заставляя его метаться по постели. Эти невинные ласки вкупе с тем, что вытворяла рука Тейта внизу его живота, вынуждали Леса извиваться на постели, сжимать черные волосы крепче и стонать беспрерывно.
— Вошел… во вкус, да, капрал? — хрипло пробормотал он, тяжело и учащенно дыша.
Тейт не ответил, накрыл губами твердый сосок, прикусил слегка и тут же зализал место укуса. Лес дернулся, вскинул бедра, вбиваясь в его руку, и, забывая обо всем, обвил руками его шею, прижимаясь всем телом.
Кречету вдруг пришли в голову все те рассказы, что он слышал в гарнизоне от солдат, будто бы принц — распутник, не пропускающий ни одной юбки и ни одних штанов мимо своей постели. Если все они правдивы… значит, Лес спал с другими мужчинами. Был ли он снизу? Позволял ли он им брать себя так же, как сейчас позволял ему, Тейту? Стонал ли он под ними так же, извивался, просил ли большего, сжимал ли так же их волосы, обнимал за плечи? Он попробовал представить себе это стройное золотистое тело под каким-нибудь чужим, извивающееся, пылкое, страстное, и глаза внезапно застила пелена ярости. Он укусил Леса чуть повыше правого соска, сжимая медовые пряди и жестко запрокидывая его голову назад. От неожиданности принц вскрикнул, облизнул пересохшие губы и сжал его плечи сильнее.
— Ты что-о-о? — пробормотал он удивленно.
Тейт накрыл его тело своим, буквально вжимая его в кровать. Внутренне он тихо удивлялся сам себе: почему эти мысли привели его в такую неистовую ярость? Но глухое чувство собственничества просто не позволяло ему даже думать о том, что Лес мог отдаваться кому-то так же жарко, как и ему. Это злило, это бесило, особенно при знании того, что сам он был абсолютно неопытен и мало что смыслил в сексе. Те, другие, они ведь могли подарить ему больше наслаждения, разве нет? Тогда почему же… почему Лес позволил ему быть сверху? А что, если потом он разочаруется в нем?
— Тебе… сейчас хорошо? — почти прошипел стрелок ему на ухо, требовательно оттягивая назад волосы принца.
Лес замер под ним, удивляясь этому вопросу. До него доходило около минуты, прежде чем он понял, в чем дело. Он тут же расслабился под Тейтом, мягко лаская его затылок своими пальцами, и улыбнулся.
— Глупый капрал… — хрипло прошептал он. — Сейчас я только твой… И завтра. И послезавтра. И вообще… хочешь меня? Возьми и не тяни.
