И – о чудо! – тяжесть с груди исчезла! Жан перекатился на живот, извергая из себя болотную жижу, откашливаясь и отплевываясь. В воздухе носились яростные крики и вопли, которые сделали бы честь любому племени африканских каннибалов. Им отвечал лютый рык, от которого, казалось, дрожал сам воздух. Над всем этим фоном трусливо трубила перепуганная слониха. Жан торопливо стер с лица грязь и ошметки болотных растений и увидел невероятную картину.
Его маленькая армия, девчонка и двое младшеклассников, с диким ором скакали вокруг Белого, нанося удары своими нелепыми деревянными палками. Медведь вертелся, огрызаясь, но, как ни старался, не мог уследить за тремя юркими фигурками одновременно. Показалось – или игрушечные катаны и обрезок клюшки отливают металлом? На массивной туше Белого там и тут расцветали раны, похожие на вспоротые швы, обнажившие ватную набивку.
Не пытаясь подняться, Жан примерился и прицельно рубанул Белого по лапе, надеясь попасть по связкам и сухожилиям. С таким противником не до благородства. Он и в этот раз ударил точно, сомнений быть не могло. Однако меч не оставил на белой шкуре ни царапины. Более того, он спружинил обратно, едва не прилетев своему хозяину в лоб. И тогда Жан наконец понял.
– Меч! – отбросив свое оружие, заорал он. – Мне нужен другой меч!
Неловко подпрыгнув, Славка отправил в полет собственноручно выструганную катану. Грубая деревяшка кувыркнулась в воздухе, блеснула идеальной заточкой – и в ладонь Жану упал… клинок работы великого японского мастера, выкованный по старинной технологии, закаленный в тысяче боев. Стоило только добавить капельку фантазии.
В этот раз лезвие без труда рассекло плотный мех, словно скальпелем вскрыло шкуру. Наружу полезла желтоватая набивка. От боли и неожиданности Белый взревел. И все же, умный и расчетливый, он оценил ситуацию верно. Прихрамывая, зверь бросился на единственного безоружного – на Славку.
Вскрикнув, Жан двумя руками вонзил катану Белому в заднюю лапу, погрузив лезвие почти до середины, и тут же отлетел, сбитый походя отпущенным ударом. Жан попытался встать, но ноги не слушались, перед глазами мельтешили черные мухи, напоминающие рябь телевизионных помех. Даже сквозь туман в голове он видел, что никак не успеет на помощь Славке, глупо раскрывшему рот, точно в сильнейшем удивлении. Медленно, страшно медленно Жан тянул руку, силясь предупредить, остановить или хотя бы отсрочить неизбежное. Но изо рта вырывались лишь сиплые вздохи, а рука все время норовила упасть в затоптанный болотный дерн. В хищном прыжке Белый падал на Славку, и остановить его могло только чудо.
Испуганное розовое чудо, с одним бивнем и подпалиной на хоботе.
Воинственно трубя, Розочка, едва не затоптав Ярика и Лену, ударила Белого в бок. Изогнутый бивень пропорол медвежье тело от живота до плеча. Жана замутило, он почти наяву увидел кровь и белесые кости реберного каркаса. Но вместо этого рана вспучилась пышной ватной пеной. Белого опрокинуло набок в паре шагов от опешившего Славки.
– Берегись! – заорал Жан.
Не Славке – Розочке заорал. Слониха, истошно трубя, толкала израненного медведя к каменному барьеру. Перепуганная, она не видела, как черные глаза Белого блеснули злобной хитростью. Мохнатые задние лапы с кинжальными когтями поддели Розочку за живот, разрывая его. Передние вцепились в голову, полосуя розовый мех и вырывая единственный глаз. В одном неимоверном усилии Белый скрутил свое тяжелое тело, по-борцовски перебрасывая слониху через себя и… через ограду.
За мгновение до того, как исчезнуть в оконце, полном темной стоячей воды, гибкий как змея хобот обвился медведю вокруг шеи.
Белый замер на самой границе тропы, неестественно выгнувшись назад, словно играя в «лимбо». Маленькие черные глазки с ненавистью впились в замерших ребят. А потом тяжесть уходящей на дно Розочки потащила его за собой. Мелькнули в воздухе розоватые подошвы, лапы скогтили воздух, и Белый, почти без всплеска, исчез под водой. Чуть погодя над ним перекатился острый гребень, за ним второй, третий… и все стихло.
– Ты в порядке?! Он тебе ничего не сломал?! Ты не ранен?!
Лена склонилась над Жаном, взволнованно осматривая оставленные когтями дыры на его одежде.
– Порядок… – Он попытался выдавить улыбку, но получилось криво.
Жан отряхнулся, в прорехи разодранной куртки разглядывая смятые металлические пластины. Содрогнулся от мысли о том, что случилось бы с его костями, не поддень он доспех. На ум пришла любимая присказка тренера по историческому фехтованию: «Лучше потеть в защите, чем истечь кровью в грязи». Прихрамывая, Жан подошел к Славке и положил руку ему на плечо.
Тот не реагировал. Там, где исчезла Розочка, тихо колыхалась зеленоватая ряска. Славка не кричал, не плакал, но губы его беззвучно шевелились. На ладони у него лежал какой-то яркий кругляш, в котором Жан не сразу признал глаз-пуговицу, сорванный черным когтем. Подошел чумазый, но решительный Ярик, потормошил друга за плечо:
– Славка, вставай! Надо идти!
