Подвизд ехал на своём Соколе, который сам вернулся домой и ничего не слышал, и не видел вокруг, чарующей красоты леса.
Княгиня призвала его в терем и он рассказал то, что случилось с Игорем, вернее только подтвердил то, о чём рассказывали другие. Умолчал об одном – о причине своего опоздания.
Все отроки, кто остался в живых, добрались по одному – двое до Киева, а он пришёл, опоздав на целых двое суток.
Сколько дней и ночей прошло с тех пор, как он возвратился. А покоя на сердце как не было так и нет.
Отроки после возвращения с древлянской земли, собрались вместе, пили медовуху, обнимали девушек с посада.
Горислава, подруга Подвизда, тоже не отставала от парня ни на шаг. Она смеялась и ямочки на щеках чудесно украшали её. А курносый носик и искристые глаза выдавали в ней весёлую смешливую натуру. Всё это располагало к себе, притягивало. Отроки были веселы, что остались живы, хотя и знали, что если бы они не защищали князя, остались живы бы и другие. Такая у них служба – защищать, быть везде возле князя и княгини. Но не было войны, а князя не стало. Они не уберегли его, но оправдывали себя, что ведь под случайную стрелу себя не подставишь, а что могли – сделали. Отроки пытались оправдаться перед собой, но понимали, что долг их был – сложить голову вместе с князем.
Горислава, взяла за руку Подвизда, он поднял на неё глаза и увидел лукавую улыбку на пухлых губах и пальчик, который лежал на них:
– Тихо, пойдём со мной…
Он вышел из-за стола и пошёл, увлекаемый девушкой. Горислава привела его к голубятнику, возле которого лежала небольшая копна, пахнувшая ромашками, зверобоем. Сено ещё недавно было травой, его свезли сюда с луга всего пару дней назад.
Девушка присела на стожок и потянула парня за руку к себе. Было темно, ведь с наступлением темноты никто в городе не имел права зажигать свечи. За этим зорко следила стража – дома были деревянными и легко мог возникнуть пожар. Свечи мерцали только в окнах княгини.
То что они под голубятней Подвизд понял по воркованию голубей, которых невольно потревожили.
Он опустился на колени перед Гориславой, а потом не удержавшись, упал на бок.
– Милый, милый,– услышал шепот возле своего уха и почувствовал горячую девичью руку на своей щеке. Пальчик нежно прошелся по его губам, вернулась назад и Подвизд почувствовал горячее дыхание девушки на своём лице.
– « Не хочу я ничего помнить», – пронеслась мысль в хмельной голове. – «Хватит, уйди».– Мысленно приказал Любаве, образ которой постоянно преследовал его.
Подвизд приподнялся и охватив голову Гориславы двумя руками, поцеловал её сначала нежно, потом крепче и она ответила ему, тесно прижавшись к его жаждущему ласк телу. От неё исходила волна жара, и он истово сжимал её в своих объятьях, не отрываясь от губ, пахнущих мёдом.
Горислава схватила его руки и ещё крепче прижав к себе, простонала
– Хочешь, я буду твоей рабой ?
Подвизд отпрянул, но она снова приникла к нему, изводя его влажными, мягкими губами. Она продолжала целовать его, переполненная страстным желанием.
Парень снова прижал её к себе и она почувствовала ни с чем несравнимое наслаждение, которое ей дать мог только он. Прильнула к нему, переполненная нетерпением и страстью.
Прикосновения твёрдых ладоней вызывали у неё волнующие ощущения, поцелуи стали более страстными, и она перевернулась на спину, увлекая его за собой. Её рука медленно погладила его плоский сосок и безволосую грудь, замерла на талии.
– Ты мой, – выдохнула жарко, стаскивая с него одежду, – я хочу это доказать.
Подвизд потянулся к девушке, плоть восстала во весь рост и он на миг закрыл глаза. И тут же увидел Любаву, укоризненно смотрящую на него своими восхитительными карими глазами.
Он повернулся на бок, резко встал и одевая на ходу одежду, спотыкаясь о что- то, ушёл, мысленно кляня девушку, наверное колдунью, которая так смогла привязать его к себе, что весь мир был ему не мил..
А на душистом сене, плакала давно влюблённая в него Горислава…
Если бы только знать, что всё потеряно, что не мил он Любаве. Подвизд уже винил себя, что сразу полез к ней с поцелуями и ласками, видно испугав этим совсем невинную девушку. Почему же он сразу, как только почувствовал, что она пленила его не сказал о своих чувствах? Почему побоялся, а как тать полез к ней исподтишка? Понадеялся на свою неотразимость, постоянный успех среди женщин? Если бы знать, что они больше не увидятся, он бы тогда постарался забыть её, забыть всеми силами.
Вот бы вернуть время назад, чтобы он не затронул её тогда. Не увёз в лес, не увидел её прекрасного обнажённого тела на озере и такую мужественную и беззащитную в лесу. Не утонул бы навеки в чарующих глубинах её глаз.
Подвизд тогда понял, что любит княжну, когда лишь одно воспоминание о ней бросает сердце куда-то вниз, а биение его, кажется слышно всем. Вот только бы пальцем поманила – бросил всё и на край света ушёл бы за ней.
Неужели боги дали ему то , что так редко встречается у людей – любовь?
