– Хочешь возродить свою землю, будь мудрой и хитрой. Земли ваши дрвлянские всё равно разрозненные. И что интересно, как Игоря убить, просто Мала в известность поставили, а потом же им и прикрылись…
– Знаешь, Алекс, – успокоилась немного девушка, – я об этом уже думала…И хотя Подвизд мне очень мил, – она проглотила комок в горле, – я постараюсь забыть его.
– Смотри сама. Если уверена в его чувствах и своих, его надёжности, то решайся. Это будет хороший союз и его одобрит княгиня. На землях древлянских наступит мир.
– Княгиня? Одобрит? Я не прошу её одобрения и покровительства. И союз з Киевом мне не нужен!
Девушка кивнула Алексу и вышла. Он даже знал куда. Если нужно было для себя что-то решить Любава садилась на лошадь и ехала в лес. Быстрая езда помогала ей освободиться от тревог, принять правильное решение.
Он угадал. Девушка вскочила на лошадь и умное животное сразу поняв настроение хозяйки, рвануло вперёд. На сердце княжны давил большущий камень, но чем быстрее была езда, тем он становился легче и уже совсем скоро Любава ощутила такую привычную лёгкость в теле и на душе.
– Эге-гей!– чувство независимости и свободы переполняли её и повернувшись назад, закричала ветру:
– Догоняй!
Когда после прогулки вернулась домой, Алекс порадовался её весёлому настроению и жизнерадостности. Он смотрел из окна на девушку и в очередной раз удивился силе её характера.
Любава поставила лошадь в стойло и провела рукой под попоной. От быстрой езды бока животного были влажными. Девушка сама вытерла лошадь и достала щётку, чтобы расчесать гриву.
– Красавица ты моя, умница, – гладила свою любимицу и та спокойно стояла, помахивая роскошным хвостом.
Любава и не заметила, что была не одна. За нею наблюдала пара голубых, а сейчас немного потемневших глаз. Девушка расчесывала гриву лошади, нежно проводя по ней тонкими пальчиками. А глаза невольного наблюдателя становились всё темнее и темнее.
Лошадь забила копытом и девушка засмеялась
– Опять хочешь на свободу? Потерпи, милая, отдохни.
– Вы прекрасно сидите на лошади , – прозвучавший внезапно голос нарушил идиллию. Любава вздрогнула и обернулась. На неё смотрел один из приехавших на тризну древлян – Тодор.
– Вы меня напугали, – с улыбкой сказала она. – Я с детства люблю ездить верхом.
– А вот моя жена не очень хорошо держалась в седле. Ей больше нравился дом, цветы. Заряна любила вышивать, а когда вышивала, то тихонько напевала, – голос его немного запнулся.
Любава беспомощно посмотрела на него. Как успокаивать взрослого мужчину совершенно не знала.
– А вы знаете, я тоже напеваю, когда вышиваю. И цветы очень люблю, это наверное слабость всех девушек, – улыбнулась она.
А Тодор сам не мог понять, почему он при чужой девушке вспомнил Заряну. Рана ещё сильно кровоточила, хотя со дня смерти жены прошло уже довольно длительное время. Он подошёл к лошади Любавы и положил руку ей на круп. Животное косило на него глазом, но стояло на удивление тихо.
– Лошадь большая для такой миниатюрной девушки и смотрю, что не очень покладистая.
– Да по покладистости мы с ней схожи, – улыбнулась княжна.
Крупная мужская рука с длинными красивыми пальцами прошлась от крупа до холки смирно стоявшей лошади. Красивый мужественный человек и такая нежность в движениях. Картина завораживала.
Лошадь мордой стала тыкаться ему в шею и Тодор весело, по-мальчишечьи засмеялся.
– Вот шалунья! Стой, стой. Наверное хочешь на выездку?
– Да я только что её поставила. Пусть отдыхает до завтра.
– Если не возражаете, – он повернулся и серьезно посмотрел ей в глаза, – я бы мог составить когда-нибудь компанию.
– Хорошо, поедем. Вы меня расхваливали вот и посмотрим, как ваш конь слушается своего хозяина. А сейчас извините, мне нужно идти.
Он промолчал и Любава, кивнув, вышла из конюшни.
В тереме её уже поджидала большая деревянная лохань, выскобленная добела и наполненная водой, благоухающей любистком и чабрецом.
После скачек наперегонки с ветром, так хорошо было смыть с себя пыль и стать снова чистой и свежей.
Девушка попробовала рукой воду, хотя можно было бы этого и не делать. Дворянки знали толк в купании и температура воды была такой, какую любила княжна. Она быстро сбросила с себя одежду и ступила в воду. Пахло травами, было тихо. Любава почувствовала себя как в детстве: счастливой и защищённой. Ей почему-то хотелось и плакать и смеяться… Девушка от полноты чувств провела ладошками по воде, которая стала расходиться кругами, вокруг стройного тела. Но совсем не соответствуя приподнятому настроению пришли другие мысли. Любава вспомнила слова Алекса о том, что не вольна она будет выбирать себе мужа. Сделает это за неё киевская княгиня и никто из бояр Ольге перечить не станет. Отдадут её лищь бы их самих никто не тронул. Все, кто был верен Малу уже у предков. Остались немногие, и те захотят за счёт неё выжить, быть в милости у княгини киевской. Тогда народ древлянский не только дань будет платить, а станет просто маленькой частью, приложением к Киеву.
