– Почему же нельзя. Просто это самая просторная и удобная комната. Боишься? Но ведь много времени прошло. – Удивилась девушка.– А впрочем, у нас много красивых комнат и конечно мы найдём такую, где тебе будет уютно и спокойно.
Милана опустила голову и помолчав, добавила:
– Тодор очень любил её. Когда пришло время родов – не было на свете счастливее человека. Он обнимал меня, и шептал: «Представляешь, сестра. Скоро сын у меня будет. Сын от любимой женщины!». А когда Заряна не могла родить, и крики её раздавались всё чаще и чаще, отбиваясь от стен и возвращаясь от эха назад ещё более усиленными, он бегал из угла в угол, как раненый зверь, искусав себе от внутренней боли и тревоги за неё, губы. Я его таким раньше никогда не видела. Счастье, которое вначале изнутри высвечивало его померкло. Остались в глазах ожидание и надежда, которые потом сменились болью и ужасом, оттого, что ничего нельзя изменить и исправить. А когда ему сказали, что Заряны больше нет, он как-бы закаменел.
Тело за давними обычаями нужно было отдать огню, потому что только он может освободить человека от злых духов…
Пока готовили княгиню в последний путь – приказал изготовить помост. Широкий, просторный. Даже посмотрел сухие ли дрова, чтобы лучше горело кострище и всё что лежало с телом.
Милана села на краешек ложа и продолжила:
– Всё он сделал как положено для тризны. Вот только ничего не мог сказать собравшимся людям: разлука с женой валила его с ног, пропал от горя голос. Сидел возле костра, в котором горела его любовь и молчал, не спуская глаз с жены.
Милана вытерла слёзы и закончила.
– После тризны никто не видел Тодора несколько дней. Когда приехал, то это был уже не тот весёлый озорной человек. А состарившийся сразу на несколько лет мужчина. Много седины появилось в волосах…
– Так он её любил?– подала голос Любава.
– Очень! А вот сына считает причиной гибели матери. Долго не подходил к нему, не брал на руки. Только недавно начало оттаивать сердце и он понемногу стал впускать в него малыша. А мне Ярополка жалко – и матери нет и как бы и отца. Ой, заговорила я тебя совсем. Ты же с дороги, устала… Пойдём в соседнюю комнату, она не такая большая. Но довольно уютная.
– Да было бы хорошо, а то негоже мне жить в палатах княгини…
Милана как-то странно посмотрела на неё, но ничего не сказала. Решила, что всё расскажет Тодор, когда немного отдохнёт. Хотя ему конечно было сегодня не до отдыха. Ведь знали, что скоро предки позовут старшего их брата к себе – раны были смертельными. Но всё же смерть, а особенно смерть близкого человека всегда застаёт врасплох. Правда, князь как ни странно об этом думать, всегда мечтал умереть на поле брани, а не на ложе от старости.
Комната куда привела её Милана была немного поменьше первой, но такой же уютной и светлой.
– Сейчас прикажу принести воды горячей. А потом я приду за тобой, покажу трапезную. Ты же голодная, а я всё разговоры горожу, – всплеснула руками миловидная девушка.
– С дороги вымоюсь, а вот кушать не хочу. Спасибо тебе.
– Ну, если что надо – зови, и Милана скрылась за дверью.
Любава села в кресло, подвинув его к окну. За спиной бегали дворяне, хлопали дверью, наливали воду, что-то тянули, но девушка не обращала внимания на эти звуки, потому что ещё и ещё раз вспоминала рассказ Миланы и чувствовала, что её неприязнь к Тодору постепенно исчезает, а на освободившееся место приходит сочувствие. Простое сочувствие к человеку, у которого случилась беда – потеря любимого и близкого. А это так было знакомо ей…
Любава повернулась лицом к комнате и увидела, что лохань с горячей водой уже ожидает её. Вещи тоже занесли и они заняли место там где и положено. Две девушки-дворянки стояли у двери, ожидая приказов.
Княжна, поблагодарив, отослала их. Она не привыкла к чьей-то помощи, всё делала сама.
Вода была тёплой. А главное в ней плавали любимые её травы – чабрец и любисток.
Девушка долго нежилась в воде. До тех пор, пока та не стала прохладной и лишь потом выбралась из купели. Насухо вытерла тело и нашла длинную до пола, тонкую шелковую сорочку. Надев её, нырнула под одеяло. Было мягко, уютно, но чужие запахи будоражили её, не давали быстро уснуть. А потом таки сон сморил и она уснула так крепко, что не слышала, как убирали воду, как потом забегала Милана, а поздно ночью зашёл Тодор, который сдерживая своё дыхание, долго смотрел на спящую девушку. Вот она тихонько вскрикнула во сне и он шагнул к ней… Тодору хотелось прижать её к себе и убаюкивать, чтобы она никогда, а не только во сне ничего не боялась, потому что он рядом и всегда защитит её.
Когда Любава повернулась на бок, мужчина быстро вышел из комнаты.
Глава 14
Девушка проснулась оттого, что кто-то был в её постели. Она это почувствовала по лёгкому дыханию возле своего уха. Резко повернула голову и её глаза встретились с большими голубыми глазами, которые совсем не сонно, а лукаво смотрели на неё.
Любава улыбнулась и вытянув из-под одеяла руку, потрепала задорный чубчик.
– Здравствуй, малыш.
