Это был Ярополк, который каким-то образом, перехитрив своих нянек проник к ней в комнату.
– Замёрз? Иди ко мне.
Его не надо было просить дважды. Ребёнок послушно юркнул под одеяло.
– Расскажи мне сказку.
– Сказку? О чём же?
– О русалках.
– Ты знаешь о русалках?
– Ага, Милана говорит, что если я буду в лес с большими ребятами ходить, то меня там русалки найдут и защекочут…
– А как же ты, такой маленький в лес ходил с большими ребятами?
– Я и не ходил, они меня на спине по очереди несли…
– А что, так уж и не надо Милану слушаться?
– Да я слушаюсь. Слушаюсь, а потом как –то не получается…
– Ах ты маленький хитрюга…Давай я тебе не грустную сказку расскажу, как русалки непослушных мальчиков изводят, а про сороку- ворону. Хочешь?
– Конечно хочу, мне Милана о ней не рассказывала.
– Ну тогда давай ручку и слушай.
Мальчик доверчиво протянул ей ладошку и Любава начала считалку:
– Сорока-ворона на сосне сидела, деткам кашку варила: этому дала, этому дала, этому дала, – по очереди загибала малышу пальчики, – а этому не дала. Он лентяй, дрова не рубил, воду не носил. Полетели, полетели и на пузик дитю сели.
Отвернула одеяло и подула малышу на живот. Тот звонко засмеялся.
– Ну. а вот сейчас я тебя защекочу вместо русалок.
Ярополк с визгом на четвереньках, стал отползать от неё. Любава ловила его, прижимая к себе маленькое тельце.
Смеясь, они скоро превратили ложе в поле боя. Девушка под одеялом добралась до ребёнка, а он взяв в обе руки самую маленькую подушку, отбивался от «врага».
– Ах так, ах так! – запыхавшись, смеялась Любава, – сейчас погоди у меня, поймаю и укушу за ушко.
Девушка так переволновалась за последние дни, что эта отдушина в виде маленького мальчика, была как нельзя кстати.
– А давай и папу к нам позовём. Здесь весело и он тоже развеселится.
– Нет, твой папа очень занят и нам пора вставать. – Девушка откинула одеяло и вскочила на ноги. Любава подумала. что своим весельем они разбудили даже тех, кто сегодня хотел проснуться попозже.
– Да, я думаю, что могу поиграть с вами, – насмешливые искорки вспыхивали в глазах Тодора, который стоял в комнате, облокотившись о косяк двери.
– Только не в это утро, – холодно сказала она, желая лишь одного, чтобы Тодор ушёл и позволил ей одеться. Оценивающий взгляд голубых глаз, блуждающий по её фигуре и плечам вгонял в краску.
Любава стояла, а полупрозрачная рубашка облаком обволакивала её тело. Груди упругими холмиками поднимали и опускали её в такт учащённому дыханию девушки.
– Сынок, ты пожелал Любаве доброго утра?
– Да, папа.
– И поцеловал её?
– Да.
– Как ты думаешь. а мне можно тоже пожелать хорошего утра?
– Да.
– Ну тогда иди ко мне, малыш.
Он протянул руки и Ярополк. Смеясь. побежал к отцу.
Любава же села на кровать и быстро натянула на себя одеяло.
Ребёнок, которого Тодор держал на руках, дёрнув отца за рукав, закомандовал:
– Хочу к Любаве.
Но Тодор удержал его и учтиво склонясь, сказал
– Я прошу чувствовать тебя здесь как дома. Отдыхай, Любава. А мне нужно на совет, люди заждались.
Когда Тодор вместе с ребёнком вышел, Любава мимолётно посмотрела в зеркало на своё лицо: оно горело, а глаза были растерянными.
Чуть позже, когда она оделась, вошла Милана: улыбчивая, свежая.
– Как он мог убежать от нянек? – сетовала девушка, – наверное разбудил?
– Нет, я встаю рано. с утренней зарёй. А уже ждут бояре и старейшины…
– Рассказал мне всё Тодор. О Мале я знаю. Ну что же, такая судьба мужчин – на кровати не умирают. А вот на молодые плечи власть – это хуже. Да ещё девушке. Тодор очень хороший. Но не так у него жизнь складывается и я рада что он обратил внимание на женщину. Ведь я и надежду потеряла, что буду иметь сестру.
– Я ведь ещё ничего не решила, – сдвинула плечом Любава.
– Ты полюбишь моего брата, – улыбнулась Милана.– Он этого заслуживает.
– Сомневаюсь я. Может и заслуживает, но трудно отдать сердце кому-то если в нём уже кто-то есть.
И она не только себя имела в виду, но и Тодора. в котором , и в этом она не сомневалась. горела ещё любовь к ушедшей от него так рано и неожиданно Заряне. Что же, люди и без любви могут жить вместе.
Когда солнце поднялось над горизонтом, всё было готово к тризне…
Сколько можно терять лучших людей, воинов, – думала девушка. В который раз за такое короткое время, ей приходилось присутствовать на таком печальном событии.
Видя состояние Тодора и вспоминая своё: тот ужас, который, как она думала, никогда не закончится. Свою боль за ушедшим от неё братом, она заметила даже некоторое равнодушие с его стороны к происходящему. Это девушку и удивило, и насторожило. Что же это за человек, так равнодушно провожающий в не возврат брата? И она, не утерпев, спросила:
– Тебе его совсем не жаль?
– Почему же, ведь он брат мне. Но мы всегда знаем, что всё так закончится: он воин, и всех нас ожидает подобная смерть. Только одних раньше, а других попозже. Зачем же печалиться? Он сейчас среди предков, а нам жить…
Любава понимала этот ответ, а вот принять его её юному сердцу было тяжело.
Но и этот день скоро добежал к концу и девушка радовалась уже тому, что печальная миссия её присутствия на тризне закончилась…
