И Алекс, удивляясь себе самому, подумал, что если и вправду можно было бы загадать желание, и чтобы оно точно исполнилось, то он попросил бы не возвращения домой, а спокойствия и мира этим людям. Не хотелось думать о плохом, но время изменить нельзя, а он помнил, чем закончится история Искоростеня. Он от всей души, жалея этих людей, хотел бы помочь им, но не в его силах было это сделать.
– Поработали на славу, но Ярополку пора спать.
– Ну Любава, рано ещё. Давайте хороводы водить…
– Нет, Любава права. Ложись пораньше спать, сынок. Завтра ведь Коляда. Люди ряженые будут ходить, колядки петь. А ты им орехов, пряников насыпишь. Когда вырастешь и будешь князем земли древлянской , они к тебе за правдой приходить будут, а сейчас, по обычаю, к князю за гостинцами ходят.
Алекс тоже устал за целый день и хотя это была очень приятная усталость, не прочь был отдохнуть. И что это за праздник Коляды, о котором так давно говорят? Об этом предстояло узнать завтра.
Любава стояла в опочивальне возле окна и смотрела вдаль. Где-то сейчас готовится к весёлому зимнему празднику и её город – Малин.
Подруги с парнями договариваются как кому во что обрядиться, чтобы никто не узнал. К кому первому прийти колядки спеть…
– О чём задумалась, ласточка моя? Намаялась сегодня? – Тёплые сильные руки опустились на плечи и повернули её. Тодор не минуты не мог прожить, чтобы не видеть её, не слышать. Он любил свою рано ушедшую жену, но чтобы испытывать чувства в десять, нет, сотни раз сильнее…Даже когда проводил советы с боярами и старейшинами просил, чтобы она присутствовала, хотя это было и не обязательно.
Тодор не мог дождаться ночи, чтобы побыть с Любавой наедине. Он видел как постепенно из робкой застенчивой девочки она превращалась в жаждущую любви, воплощением нежности под его ненасытными ласками.
– Любушка…
Он наклонился и посмотрел ей в глаза, затянутые поволокой чувственности. Нашёл губами её мягкие податливые губы и поцеловал. Девушка ответила на его поцелуй, подалась к нему вперёд и тесно прижалась к жаждущему телу.
Его горячие губы, нежные руки, тепло которых она чувствовала сквозь тонкую ткань платья, пьянили её, возбуждали. Руки прижимали её к себе, плавно поглаживая по спине, пока губы делали своё дело. Вот они опустились ниже, к ложбинке между грудью, а потом последовали ниже и остановились.
Тодор подхватил Любаву на руки и отнёс на ложе. У него не было больше сил выносить эту сладкую муку ожидания.
–Подожди, милый. Я сниму платье. Прошлой ночью ты мне ещё одно испортил, порвав. Если так дальше пойдёт, то у меня нарядов не останется и придётся ходить голой.
Тодор гортанно засмеялся.
– Я бы не против видеть тебя такой, – сказал чуть охрипшим голосом.
Любава разделась и расплела косу. Она знала, что Тодору нравится водопад её шелковистых волос.
– Я погашу свечи…
– Не надо, прошу… Я хочу тебя видеть всю и любить не пропуская ни одной клеточки твоего тела.
Тодор видел, как зарделась Любава и в который раз удивился тому, что девушка так стыдлива.
Он лежал на ложе, ожидая её.
Пламя свечей освещало его мускулистое тело, плоский живот, стройные ноги. В глазах плескалась любовь и нетерпение.
Любава смотрела на мужа, откровенно любуясь им и под этим взглядом Тодор почувствовал сильнейшее возбуждение на которое мгновенно отреагировало его тело.
Любава, лёгкой походкой, чуть покачивая бёдрами подошла к нему и наклонилась. Он губами поймал её грудь, а руки, охватив тонкую талию, бережно положили её возле себя. Девушка не могла быть спокойной, видя возбуждение любимого человека. Нежные пальчики пробежали по его напряжённой спине, прижались к ягодицам и Тодор тихо застонал.
Его губы двинулись ко второму соску, упругому и вызывающе торчащему, выдающему возбуждение своей хозяйки. Горячий язык прошёлся по нему и Любава затрепетала, прижавшись теснее к так жаждущему её телу.
Тодор рывком положил её на себя и возбуждённая плоть, которая так долго искала прибежища, вошла в Любаву. Она с радостью приняла его и уцепившись в плечи руками, отдавалась со всей страстью своего молодого тела.
Горячая волна зарождалась внизу живота и ширилась, закручивая сознание девушки в свой лихорадочный водоворот. Ритм учащался, и почувствовав быструю развязку, Тодор рывком положил её на спину, входя ещё глубже в это податливое тело, почувствовав, как его возбуждённую плоть, сжимают маленькие внутренние тугие мышцы её лона.
Любава застонала и он глядя ей в лицо, затуманенными от страсти глазами, дал разрядку своему телу, которую он так долго сдерживал, чтобы доставить удовольствие ей.
Они так и лежали, переводя дух. Потом Тодор скатился на ложе и подперев голову рукой, посмотрел на девушку. Ему нравилось смотреть на неё после близости. Глаза были бездонными и сияли, словно звёзды в тёплую летнюю ночь. Припухлые губы полуоткрытые, жаждущие поцелуев…
