– За этим столом. – Марта слегка хлопнула по крышке. Даже в слабых лучах они увидели, как взметнулась вверх пыль. – Я играла в карты с помещицами-соседками. Самой частой гостьей была молодая женщина со странным взглядом. Она постоянно обыгрывала меня, а я не могла с этим смириться… Мы все чаще оставались за столом один на один – другие помещицы не проявляли такого увлечения картами. Я чувствовала: этой женщиной – звали ее Дарьей Николаевной – движет иной интерес, нежели игра. В ее поведении были некоторые странности, пока, наконец…
Цокольный этаж старинного, почти двухсотлетнего дома… Ресторан, предлагающий эксклюзивные блюда японской кухни. Столик расположен в глубине зала. За ним – двое гостей. Третий – Килин – бесцельно прогуливается по свободному пространству у высокой витрины. Пытается рассмотреть сквозь полузакрытые шторы: что происходит на известном петербургском проспекте?
Свет в зале ресторана горит неярко.
Пространство вокруг столов окружено высокими – по грудь человеку – перегородками. Снующим по залу официантам не видно гостей, сидящих за полированными столами из светлого дерева.
Взглядов окружающих клиенты в этом заведении на себе не чувствуют.
Все равно: тридцать минут назад по просьбе личного секретаря Махмута директор ресторана – его Виктор видел впервые в жизни – освободил зал от посетителей. Это оказалось несложно – время позднее…
Компаний, которые все еще сидели в ресторане и не собирались уходить, – немного. Изворотливый директор подошел к каждому столику сам, предложил «лояльным посетителям» подарок от ресторана: угощение за счет заведения! В соседнем зале интерьеры были похуже. Его собирались декорировать заново. Там спешно накрыли столы. Установили на них специальные котлы для варки блюда «сябу-сябу» из «мраморной» говядины.
Из основного зала туда же на подносах были перенесены недоеденные кушанья. Подвыпившие гости не задали ни одного вопроса… Громко переговариваясь, перебрались в соседнее помещение.
Одновременно на втором этаже в кабинете бухгалтерии ресторана метрдотель приноравливался к дорогой цифровой фотокамере. По указанию директора должен был заснять знаменитого миллиардера за ужином: цейсовская оптика массивного бочкообразного объектива поблескивала, широкий жидкокристаллический экран окрашивался то в темно-коричневый цвет шкафа с папками, то передавал яркую белизну стены. Для пробы метрдотель сделал около десятка снимков.
Шеф-повар, который уже собирался идти домой, задержан. Еще за одним поваром, к тому моменту уже откупорившим дома первую банку пива, – в ресторане он себе этого не позволял, – было отправлено такси. Оно должно срочно доставить его обратно на работу…
…Три человека, ради которых разгорелась суета, – здесь.
Вся охрана, какая только была в ресторане, находилась у дверей зала, в котором – знаменитость.
Махмут не заметил всех предшествовавших его появлению усилий – это уже по привычке. Вел себя как обычный посетитель, что забежал с улицы перекусить:
– Роллы «Калифорния», сушеные миниатюрные креветки и пиво «Саппоро». – Виктор едва посмотрел на директора. Тот лично принимал у него заказ. – Мы пробудем здесь не больше пятнадцати минут… – закончил миллиардер и поморщился, – в эту секунду метрдотель впервые нажал на кнопку дорогой камеры.
Миллиардер запечатлелся на фото с брюзгливо искривленной линией рта.
Ни выпивать, ни закусывать Килину не хотелось: в легком самолете, несмотря на коньяк, а может быть, и из-за него тоже, его тошнило. Самочувствие по-прежнему скверное: какая-то горечь во рту. В туалете японского ресторана подошел к зеркалу – язык был обложен белым налетом. К тому же Николай смутно предчувствовал – в самое ближайшее время что-то произойдет. Петербург вновь возник у него на пути отнюдь не случайно.
Несколько официантов, опережая друг друга, принесли заказанное. Выхватив из рук у одного из них маленькую бутылочку с пивом, Махмут принялся наполнять бокал… Пена стремительно поднялась до края, перелилась, медленно сползла на полированную поверхность, оставляя за собой, как огромная улитка, влажный, медленно высыхавший след.
Николай бродил по залу. Всматривался в проспект за огромными окнами. Вопрос, который Тоштаголов неожиданно задал официанту, показался Килину странным… В этот момент штора едва заметно шелохнулась – огромные окна пропускали сквозняк.
– Все в порядке?..
Официант ничего не ответил.
– А вообще?.. – опять спросил Алик.
Если бы пьяный Тоштаголов стал привязываться к официанту с нелепыми, издевательскими вопросами, – Николай не удивился бы. Но в словах знаменитого гангстера звучала неподдельная серьезность. Ему действительно для чего-то было важно знать, все ли в порядке… Но что?
– Да нормально… – с каким-то напряжением ответил официант и бросил короткий взгляд на своего напарника.
Третий официант салфеткой вытирал перелившееся через край пиво.
Алик истерически расхохотался. «Все нормально!.. Все нормально…» – несколько раз повторил он. Тут же схватил со стола пивной бокал, залпом осушил его. Опять затрясся в хохоте.
Официанты с тревогой переглянулись.
