– Николай, что ты мечешься по залу, как загнанный волк?! Присоединяйся к нам. Я жду! – требовательно заявил миллиардер. На Тоштаголова он не обращал никакого внимания.
Метрдотель принялся наводить фотоаппарат так, чтобы захватить в кадр всю компанию.
– Нет! Меня не снимай! Мы все погибли. Нас здесь нет! – вдруг заорал Алик.
Он привскочил со стула, дернулся к фотографу – отобрать камеру?.. Метрдотель отпрянул, не сделав снимка. Директор ресторана – он находился тут же, чуть в сторонке, наблюдая за работой официантов, – отчаянно замахал руками.
– Вон он! Смотрите-ка, кто здесь, в Петербурге!.. – громко воскликнул Махмут. Стук каблуков метрдотеля, стремительно покидавшего зал, стал аккомпанементом к его словам. Рука Виктора указывала куда-то за окно, на проспект.
Николай видел только автомобиль и спину человека, только что выбравшегося из салона. Он заходил в дверь модного магазина. В машине оставалась женщина – сидела за рулем.
«Да это же Барон!» – поразился собственной невнимательности Килин. – «Не может быть, чтобы все это… Случайность?! Как он успел разглядеть его?»
Дверь магазина за Александром закрылась. «Вот оно!..» – промелькнуло в голове у Килина. Припомнилась та самая фраза: «Сейчас это произойдет». Он почувствовал – волосы на голове начинают приподниматься. Словно ища поддержки, повернул голову к Махмуту и Тоштаголову. Те по-прежнему сидели за столиком.
– Надо позвать с нами! – проговорил миллиардер. – Чем больше народу примет участие в «походном» ужине – тем веселее. Все! Заканчиваем!.. В этом заведении наша программа выполнена.
Виктор полез в карман за бумажником с кредитными картами, но Тоштаголов опередил его. Несколько купюр иностранной валюты упали из его руки на слегка облитую пивом деревянную поверхность.
Человека на месте не было. Оставались шансы, что он ушел отсюда за минуту, а при везении – за несколько десятков секунд до этого.
Всюду фланировали гости, но именно здесь – у маленького дуба, высаженного у стены флигеля всего пару месяцев назад – Бобби лично преподнес саженец хозяину в подарок, – никого не было. Стараясь выглядеть как можно равнодушней, Градусов заскользил взглядом по толпе: пара, пара, две женщины, одна женщина… Опять пара… У него невероятно цепкий взгляд, способность концентрировать внимание – за какие-то секунды возникла уверенность: в толпе нет одиночки-мужчины. Все выглядели так, будто болтают со своими друзьями и спутниками уже давно. Вот!..
Краем глаза в последнее мгновение словно на фотоснимок поймал исчезавшую фигуру. Нога в черном блестевшем ботинке, левая рука, спина, обтянутая тканью серого пиджака в полоску, – смутный образ человека канул в черноту за дверью.
«Это он! – пронеслось в голове Бориса. – Но почему зашел в дом?.. Что ему там делать?»
Как и у ворот, он еле сдерживал себя. Медленно, будто только что поговорил с одним знакомым и теперь направляется к другому – тот болтает с дамами на другом конце площадки перед барским дворцом, – Градусов двинулся в сторону главного входа. «Надо быстрее… Я упущу его!»
Маленькая ступенька. Перепрыгнул через нее… Не выдержав, оставшееся до входя расстояние преодолел очень быстро.
– Пару раз я проигралась особенно сильно, потом еще. Денег отдать долг не было. И тогда Дарья предложила рассчитаться живыми душами… «Я слышала, у тебя появились новые мужики и девки? – сказала она. – Давай так: забираю их сегодня в зачет твоего долга…» Что оставалось делать? Я согласилась… Но странно: это был сон наяву, галлюцинация, но даже там, во сне, понимала: происходит нечто серьезное. С большими последствиями… – Жена Кёлера посмотрела на часы. – Мы уговорились: как только я отыграю деньги, Дарья вернет людей. Но выиграть не удавалось. Проигрывала еще. Опять в зачет шли крепостные. В какой-то момент уже в настоящей, реальной жизни узнала: каждый раз после моих карточных забав в деревне на Рублевке пропадают люди… Те самые, про которых ты рассказал мне. – Она подняла глаза на мужа и больше не опускала их. – Я не знаю, что мне делать…
– Когда следующая игра? – спросил Домбровский. Голос его дрожал от волнения.
– Через три минуты… Не договаривались о времени, но волчий вой раздается каждый раз словно по часам.
Кёлер посмотрел на Михаила.
– Если переход в девятнадцатый век происходит под воздействием голоса из трубки, почему не включить громкоговорящую связь?.. Если все произойдет, как я предполагаю, в девятнадцатом веке окажемся вместе. – Домбровский повернулся к Марте. – Скажешь своей знакомой: этим вечером за карты сядет еще один человек – граф Домбровский, оказавшийся в ваших местах проездом из Парижа. В свое имение… Я прослежу за этой таинственной помещицей. Узнаю, кто она и куда деваются люди… А ты… – Михаил опять смотрел на Кёлера.
