И деваться некуда. Аббас-Мирза в курсе, что Пров приехал в таком составе не просто так. Нет, из Астрахани не выгнали. Но когда увидали баркас с нефтяным движителем, то очень скоро им заинтересовался военный губернатор. Для него это прекрасный способ прогнуться перед Санкт-Петербургом. А для нас равносильно добровольной передаче англичанам. Могут, конечно, и забыть. Множество изобретений пропадает втуне или ждет своего времени. Но наша деятельность привлекает внимание. Так что не стоит надеяться, что пропустят. Пров собрался за ночь и с двумя ведущими мастерами, тремя учениками, всеми чертежами и заготовками отбыл в «срочную командировку». Мое послание застало его уже в пути.
Наш путь лежит в Тегеран, новую столицу Персии. 23 февраля 1830 года рано утром мы начали движение. Я иду в первой сотне. Расчет на то, что пока подтянутся остальные, немного отдохнут для дальнейшей дороги, я уже оценю обстановку, погощу у шаха, а потом сошлюсь, что такую толпу надо уводить. Со мной Алена с сыном, Кирилл с двумя пулеметными расчетами, Аббас-Мирза с тридцатью гвардейцами. Навьюченные верблюды плывут неспешно, ослы и мулы тащат тележки и арбы. За день делаем около тридцати верст.
Первые дни всегда весело. Переселенцы по дороге скупают всю живность, сушеные финики, пшеницу. Варят кашу. Дети с визгами носятся между костров. Местные живо интересуются нами, улыбаются, пялятся на женщин. Через пять дней довольно комфортного путешествия вдоль речки мы остановились в маленьком городке, почти деревне, Лоушане. Здесь отведен день отдыха перед трудным участком пути. Дальше речек не будет, деревни только ближе к Тегерану появятся. Дорога вдоль горного хребта.
Нас посетила делегация старейшин в цветастых и дорогих одеждах. Хитрый дед с тощей бородкой все допытывался про закрытые брезентом пулеметы.
Дернула нелегкая пошутить, что везем один золотой трон вашему Шаху в подарок, а другой китайскому императору. Интерес у деда не праздный. Оперативная чуйка подсказывает, что лучше отвлечь на себя внимание от основного каравана. И после выхода из Лоушана мы заметили наблюдение.
— Мои гулямы не догонят их, — хмурился принц, — они далеко. Пусть смотрят. Недругов тут нет, а местные разбойники не рискнут напасть.
— Местные не рискнут, — всматриваюсь я через подзорную трубу, — тем более знают, что вы с нами.
На следующий день наша разведка ушла вперед на пять верст. Остальной обоз отстал сильно. С возвышения еще видно далеко позади ленту поселенцев. А стали спускаться с перевала, остались одни. Но недолго. Позади грохнуло. И со скал на дорогу посыпались камни.
— Кто-то все-же рискнул, — хмыкнул я, — через камни лошадкам сразу не пройти, а пешим долго.
Аббас-Мирза очень смачно ругнулся на фарси. Гнев его переходит в ярость. А ведь только что рассказывал мне про «Шахнаме» и персидскую поэзию.
На нас из широкого ущелья ринулась пестрая орава всадников. Меньше километра до них. Хорошо прятались. На вскидку около пятисот сабель.
У нас всего пятьдесят стрелков со мной вместе. По два заряженных ружья на брата. Тридцать гулямов погоду не сделают. Ну и пулеметы. Очень тяжелое изделие получилось. Но надежное. Калибр в тринадцать миллиметров. «Меньше, барин, никак нельзя. Не дамское оружие делаем». Воздушный кожух заменили на водяное охлаждение, как у «максима». На двух лошадках установка ездит, этакая тачанка на максималках. Патронов с собой взяли все, что было. По пять тысяч на ствол. В брезентовой ленте двести пятьдесят штук, а лента уложена в короб.
Аббас-Мирза выхватил у меня трубу.
— Это Гонур-бек! И не один. С ним племя Чорва.
Племенное деление никуда не делось. У курдов и у памирцев десятки племен. Чорва- это туркменское кочевое племя. И радости мало, потому что туркменские племена безжалостны и храбры.
— Проклятые гуроны? — попытался я пошутить.
— Меня живым они не получат, — принц стал похож на демона.
Кирилл не дожидался моей команды, а гаркнул так, что лошадь дернулась. Расчеты сдернули брезент с установок, как на учениях. Развернулись. И разъехались по разным концам колонны. Из телег извлечены трубы гранатометов. Десять стрелков надели маски. Наследник даже ругаться перестал.
«Дистанция максимальная», — доносится голос Кирилла. Трубы пыхнули огнем и белым дымом. На трехстах метрах бахнули разрывы. В лаве замешательство, но по инерции перепрыгивают павших и летят вперед. Стрелки достали еще по трубе, но выстрелить не успели. Со ста метров загрохотали кинжальный перекрестный огонь.
Пуля тяжелая. Лошадей насквозь прошивает. Скорострельность маловата. Но сейчас хватит. Кровавое месиво, клубок из коней, людей и кровавой росы. Две ленты выпущены. На стрельбах частенько заедает патроны. Ленты матерчатые, от влаги слипаются, чуть набухли и все. Но тут сухо. Перед дорогой все проверили. Бог миловал. Те, кто выжил, в ужасе пытаются развернуться и уходят вдоль позиции боком к нам. Мы дали залп. Тут же второй, почти в упор. Обезумевшие всадники уносятся за холм.
