— Дашь стрельнуть? — неожиданно по-детски Аббас-Мирза заглянул в глаза.
— Конечно, дам. Кому же еще как не своему брату дать, — вздохнул я.
Принц обнял меня и что-то горячо шептал на фарси. Ульяна хорошо уже понимает, Алена плохо, но объясняется. А я не удосужился. Может, он мне сейчас свои тайны рассказывает?
Стрельбы назначили на утро. Место выбрали в трех верстах, в ущелье. Принц взял с собой трех самыми близких соратников.
Сначала дали гранатомёт с фугасной гранатой на пироксилине. В очках и торчащей из-под маски бородой Аббас-Мирза выглядит, как «великий диктатор». Со ста метров по скале принц попал. Бабах получился знатный с брызгами камней. Восторги иранской гвардии выразились в криках и стрельбе из пистолетов в воздух. Зарядили зажигательную гранату с белым фосфором. Скала заполыхала яркими брызгами.
Дали выпустить ленту из пулемета по сложенным из плоских камней столбикам в человеческий рост. Брызги камней и восторги.
— Есть еще кое-что, — шепнул я ему на ухо.
Сложили пять столбов. Я достал револьвер. Мастера сделали его под имеющийся пулеметный патрон. А что такого? Тринадцать миллиметров — это калибр для дуэльных пистолетов, и то мало. Баловство. Армейские по 17–18 мм. И ничего. Поэтому пистолет получился как хауда, только револьвер. Здоровый обрез с барабаном на пять патронов. Спуск очень жесткий. Лучше курок взводить свободной рукой. И отдача соответсвенная. Но что не сделаешь для престижа.
Я с десяти метров за пять секунд разнес пять столбов.
Принц долго цокал языком вместе с приближенными. Построили столбики и для него. Пострелял. Задумался.
— Такое оружие нельзя показывать и в Персии, брат мой, — погладил Аббас-Мирза ствол револьвера, — его сила в уникальности и тайне. Мы никому не скажем про него. За своих людей я ручаюсь. Но оно нужно.
— Тебе? — я убрал револьвер в кобуру.
— Это змея в кувшине. Думаешь, что выпьешь молока, но там смерть. Кувшин — это ты и твои люди. И я не боюсь, что змея ужалит меня. Кувшин закрыт надежно. Но если ее выпустить, то противостоять станет сложно. Появятся другие кувшины. И я не буду знать, в каком змея.
— А не хочешь иметь собственный кувшин?
— Хочу. Но наша посуда из необожжённой глины. Я переговорю с отцом. В Тебризе есть оружейные мастерские. Подумай и ты над этим.
Больше мы к этому разговору не возвращались. Принц погружен в себя. А через три дня дозор донес, что видит огни Тегерана.
Утром еще только сворачиваем лагерь после ночевки, а нас уже встречает делегация на верблюдах и скакунах с трубами и глашатаями. Не совсем нас, как выяснилось. Принц сразу коротко попрощался и во главе свиты отправился вперед под восторженные крики встречавших.
Алена переоделась в иранское одеяние, обвешалась золотыми цепочками и браслетами. Ей идет. Ульяна в горской одежде. И я наряд а-ля Индиана Джонс сменил на широкие персидские одежды с военным уклоном. Нарываться не надо. Неуважение чревато трагедиями, особенно на Востоке.
В той истории Грибоедов Александр Сергеевич вместо консульства в Тебризе самовольно обосновался в Тегеране, как новый посол. Совершенно не по чину. Мало того, сразу развернул бурную гуманитарную деятельность по своему усмотрению и к недовольству шаха. На территории посольства находили укрытие грузины и армяне. И когда там спрятались от насилия две армянские девушки, такое поведение дипломатов расценили, как вопиющее неуважение к местным культурным традициям и нарушение дипломатического протокола.
Толпу поборников древних обычаев возбудили по щелчку пальцев. Бородатые ценители армянских девушек выпучивали глаза, махали кинжалами, и никто не удерживал погромщиков. Русская агентура заранее доносила о приготовлениях к акции. И Грибоедов официально успел попросить Шаха об эвакуации дипмиссии. Но Шах игнорировал. Лично ему очень обидно было за огромную контрибуцию по итогам войны. Даже в гареме пришлось собирать драгоценности. Решил наказать. Получилось еще хуже.
В той истории всех сотрудников миссии убили. Кроме секретаря Мальцева. Тот соврал потом, что завернулся в ковер и его не нашли, хотя разграбили все, что не приколочено. Сразу видно уши чужой агентуры. И скорее всего английской. А Шаху пришлось извиняться и посылать сыночка в Питер с последними драгоценностями и алмазом «Шах».
В этот раз Грибоедова с сотрудниками спасли в последний момент. Как он и хотел, эвакуация миссии получилась. Правда, не лучшим образом. Ну да дипломаты остались живы, важные бумаги вытащили. Государю объяснили ситуацию, санкций за самовольную операцию не последовало, наград пока тоже. Но на заметку взяли. Гурский потом попенял, что, как минимум, его надо было поставить в известность.
Теперь мы идем под легендой гонимых Царем и утешаемых Шахом. И цель наша — посильная поддержка обездоленной войной страны. Не знаю, чего принц наплел, но никаких недовольств пока не видно.
