Кирилл орет, чтобы перезарядились. Когда расчеты доложили о готовности, киваю Кириллу. Тот командует. Лошадки вынесли в миг на вершину холма передки с пулеметами.
Остатки, меньше половины разбойников, встали метрах в трехстах. Ничему жизнь не учит.
Залп из гранатомётов. И выпустили еще по ленте. Остатки выживших, около двух десятков, скакали в облаках пыли.
Тут уже Аббас-Мирза оставил удивление на потом и ринулся в погоню. Видно было, как догнали половину, порубили за секунды. Но кто-то все же ушел.
К нам вдалеке спешит запоздалая подмога. Конная сотня в полном составе нашла проход в завале.
Возвращаются гулямы принца из погони. Опасливо поглядывают на хищные установки. Собирают оружие, добивают тяжело раненных. На белом коне гарцует разгоряченный наследник. Ничего не говорит. Умный и опытный.
От побоища тащат кого-то. Оказалось, из-под коня вытащили легко раненого Гонур-бека. По мере приближения на лице принца отражаются смесь гнева и радости. Но это лишь секунды. Аббас-Мирза спрыгнул с коня, встал на колени и принес благодарение Аллаху. Десяток земных поклонов. Обладание вернулось к нему.
— Поистине, великий день даровал Всевышний, — глаза принца горят, — и послал свою помощь незамедлительно.
Мы встали на вынужденный привал. Пойманы более сотни годных коней. Огнестрельное оружие у разбойников так себе. Так и во всей Персии не очень. В ходу еще кольчуги, панцири, наручи. Прекрасно делают холодное оружие разных видов. Мне очень топорики понравились. И кинжалы, и сабли. А вот пистолеты современной персидской выделки тянут на прошлый и даже позапрошлый век. До Европы очень далеко. Но доброму вору все в пору. Персы свою долю трофеев не спрашивали, а мы не претендовали на пленных. Из более тысячи единиц холодного оружия отобрали около сотни богато украшенных булатных кинжалов и сабель для подарков. Пистолетов около шестисот. Из них штук пятьдесят европейской выделки зачислены в актив. Остальные в резерв. Ружей триста пятьдесят, но приличных не более десятка.
Принц перебирает четки и бормочет. Тела собраны в кучу. Остальной караван постепенно подтягивается. Для Гонур-бека и трех приближенных соорудили клетки. Остальных десятка три, кто мог идти, забили в колодки. Прочим перерезали горло за станом.
Упала быстрая южная ночь. Запах кизяка от костров. В двух верстах обнаружился колодец. Скотину увели поить и кормить. Я повозился с сынишкой и вышел и шатра любоваться звездами. Аббас-Мирза перестал бормотать, сделал еще с десяток земных поклонов и без предисловий обратился ко мне.
— Брат мой, у русского царя есть такое оружие?
— Нет. И пока не будет. И у англичан нет.
— Я знаю прекрасно про ракеты Конгрива, мы просили англичан, но они не дали, — приобнял меня принц, — это же другое?
После последней турецкой войны европейские державы усилили работу по ракетной технике. Ракеты Засядко совершенней английских, летят дальше и точнее. Но до стабилизаторов еще не дошли. С палкой ракеты запускать удобно, быстро, но одновременный залп обеспечить сложно. Понятно, что наши идеи не пропали. Ракетная рота Засядко вооружена шеститрубными и однотрубными станками.
Но и враг не дремлет. У французов появилась вполне похожая на нашу, только восьмизарядная установка из латунных блестящих труб на конной тяге. Картечные и зажигательные ракеты уже у всех есть, но до выталкивающего заряда пока не додумались. Наши успехи списали на картечные особые припасы. Ракеты на этом этапе развития артиллерии выгодней пушек. Это по ТТХ единорог стреляет на 2500 метров. Поди, попади еще. Реальная дальность 700, максимум 1200 метров. При учебных морских стрельбах попасть по силуэту линкора даже из хваленых новейших английских пушек с 3000 метров невозможно при заявленной дальности стрельбы в 5000 метров. Реальная дистанция поражения 300–500 метров. Причем, нарезная артиллерия уже изобретена. Майор Рейке четыре года назад испытал настоящие снаряды со свинцовой оболочкой. Но все так инертно, неспешный век, и в верхах никому пока не нужно.
А ракета летит на три километра, бьет по площадям, запускается быстро, весит мало, перевозится просто и тем самым занимает свою нишу.
Свои установки я не смог вывезти. Дали понять, что глаза можно закрыть только на небольшие вещи. Поэтому установки законсервированы и спрятаны. А вот гранатометы везем со всем невеликим запасом ракет к ним.
— Это другое, ваше высочество, — киваю я.
— Не называй меня так, ведь мы побратались.
— Хорошо, брат. Это секретное оружие. Мы испытали его на турецкой войне.
— А это скорострельное ружье?
— Совсем секретное. Ты первый из иностранцев, кто видел его действие. Да еще и в бою.
— И я впечатлен, — поглаживает он бороду, — ты везешь его в Америку?
— Смог вытащить только это. Царь очень возражает против моих изобретений в чужих руках. До такой степени, что запрещено внедрять в армию.
— В этом большой смысл, Бадр-хан, — он хлопает меня по плечу, — отдать в армию, это значит, отдать англичанам или французам. Лучше уж ни у кого не будет.
— Ты прав. Поэтому я везу его в Америку, — загрустил я.
