Порабощенная альфой полностью

- Погоди, так ты говоришь, что Сабина пыталась меня убить, чтобы отомстить Эрику за убийство ее отца? – спросила Астрид, вспоминая, как Сабина с любовью вспоминала о своем отце по дороге к бассейну.

- Возможно, - сказал Стэн с долей сомнения. – Но не думаю, что это так. Уверен, что Эрик был для нее очень важен.

Как?

Ее голова начала пульсировать, и вопрос был слишком многогранным. Стэн был прав, это было сложно.

- Ты влюблена в него?

Вопрос заставил ее напрячься, и на долю секунды она ожидала, что посмотрит вверх и увидит дикие зеленые глаза Сабины. Она до сих пор слышала ядовитую обвинительную речь Сабины:

- Ты для него важнее, чем когда-либо была я. Я наблюдала за вами, когда вы вместе. Слушала, какие он издает звуки, когда тебя трахает.

Когда она посмотрела вверх, то увидела только мерцание золотистых глаз Стэна, в которых вспыхивали искры любопытства.

- Я едва его знаю, но все, что я о нем знаю, просто ужасно. Как я могу его любить?

Астрид понимала насколько проще было сказать нет, а не пытаться объяснять, почему она не должна его любить. Разъедающее чувство в ее желудке превратилось в тошноту, когда она обдумала, что под этим подразумевалось.

- Это не любовь, - сказала она, сжав руками коленные чашечки. – Я была раньше влюблена, и знаю на что это похоже. А это совершенно противоположное, абсолютно физическое и...

Стэн ее поцеловал.

Это произошло быстрее, чем она могла осознать, одну секунду он сидел рядом с ней, наблюдал, изучал, а в следующее мгновение его губы прикоснулись к ее. Они были горячими и мягкими, но несомненно мужскими. У него не было щетины, которая бы ее колола, раздражая область вокруг губ, только гладкая приглашающая плоть.

Ее губы раскрылись толи от прерванного протеста, толи от резкого вдоха. Его язык прошелся по ее нижней губе, но он не попытался проникнуть внутрь. Он потянул зубами ее пухлую губу и ее первая связная мысль была о том, что он собирается ее укусить. Но он этого не сделал. Это было нежное, дразнящее, почти дружеское движение.

Пока его губы двигались по ее губам, Стэн поднял руку к ее голове. Он не потянул ее волосы и не дернул их. Обратной стороной пальцев он нежно погладил ее щеку. Его длинные пальцы заскользили вниз, пока рука не стала придерживать заднюю часть ее шеи. Подушечкой большого пальца он выписывал успокаивающие круги у основания ее черепа.

Пока он не отстранился, и его грешные губы не изогнулись в лукавой улыбке, она не понимала, что это был очень хороший поцелуй. Это была своего рода легкая, чувственная игра губ, которую она жаждала получить от Эрика, но безжалостный рот альфы всегда оставлял ее нежные губы опухшими и кровоточащими.

Астрид представила параллельную вселенную, которая была намного более понятной, чем эта. Там она была рабыней Эрика, вынужденной терпеть его грубый и неослабевающий сексуальный аппетит. И после нескольких недель жестокого обращения альфы она вдруг обнаружила себя здесь, прижавшуюся к его доброму и красивому брату, наслаждающуюся тайным поцелуем. Поцелуем, который превратил ее колени в желе и от которого у нее в животе порхали бабочки.

Но это место было другим. Это была вселенная, где до боли идеальный поцелуй Стэна вызвал ком в горле, заставив глаза защипать от слез замешательства. И от которого ее ладони сжались и разжались, пока она решала дать ли ему пощечину.

Стэн собрал ее кулаки в свою большую руку и понимающе на нее посмотрел.

- Должен признать, что я не сделал это исключительно ради тебя, - сказал он ровным голосом. – Но постарайся на этом не зацикливаться. Он ничего не значит.

Астрид долго молчала, изо всех сил пытаясь найти слова, чтобы выразить водоворот ее эмоций. Но как бы она не была сердита на Стэна, это чувство не могло сравниться с тревогой, которую она почувствовала из-за того, что теперь знала наверняка.

Я влюблена в него. Я влюблена в Эрика.

Эта мысль повторялась снова и снова, как повторяющийся припев песни, не выходивший у нее из головы. Она попыталась разделить ее на части, положить в ящик, написать слова на песке и смотреть, как их смывают волны океана. Она не могла иметь с ней дела, не сейчас, однако она отказывалась отодвинуться на второй план.

Стэн вернулся на свое место на диване, привычно развалившись в удобной позе, словно он сейчас не бросил ее в настоящий кризис.

- Теперь ты его пара, - говорил он. – Он не может относиться к тебе так, как раньше. И у тебя есть рычаг воздействия на него.

- Какой рычаг? – спросила она.

Какая-то часть нее взяла на себя ответственность, новая часть нее, которая сформировалась после нападения Сабины. Часть, которая могла выступать в качестве ее спокойного, собранного фасада даже в то время, когда все внутри нее барахталось в панике.

- Он не причинит тебе вреда. Он поставит тебя выше всех, хочет он того или нет.

- Потому что я его пара? – с сомнением спросила она.

Стэн склонил голову.