– Я знаю, что это кажется маловероятным, но это похоже на плен, который он не сможет контролировать.
В жизни Астрид появилось новое явление – она стала осознавать, что ей снились сны. Все началось во время повторяющихся атак кошмаров, которые появились после нападения на ее лагерь. Теперь их узурпировала Сабина, которая господствовала над ней, когда Астрид тонула. Только в ее кошмарах Ила так и не появилась, чтобы ее спасти, и Астрид никогда не удавалось освободиться от смертельной хватки ледяной воды. Потому что не смотря на то, что она знала, что это сон, она была не в силах что-либо изменить. Во многих смыслах это делало ее кошмары все более ужасающими. До рассвета она была их заложницей и ничего не могла с этим поделать.
Сегодня ночью она не сразу поняла, что это был сон. Она сидела в комнате Стэна, как она делала почти каждый день в кругу своих «друзей». Халли заплетала длинную прядь на макушке головы Нуны. Ила и остальные женщины смотрели на Астрид, их губы были сжаты в тонкие линии, а лица скривились так, словно они только что укусили лимоны.
Она поняла, что это сон, когда посмотрела вниз. Ее живот был большой и круглый, не невероятно большой, а милый, какой бывает у манекенов в магазинах для беременных женщин и в ситкомах. Она осторожно положила руку прямо над своим сморщенным пупком и погладила. Что-то внутри нее пошевелилось, и она не была уверена, был ли это ребенок или ее внутренняя сущность наконец успокоилась, но ее омыло чувство удовлетворенности. Она посмотрела на других женщин не в силах подавить свою от уха до уха улыбку.
Ила медленно моргнула и покачала головой.
- Сколько раз я должна тебе говорить? Ты не беременна, ты просто толстая.
Голова Астрид дернулась вниз и она увидела что Ила была права. Баскетбольный мяч сдулся и не осталось ничего кроме складок рыхлого целлюлита. Астрид поднесла руку ко рту и завыла.
Она услышала шепот Покахонтас:
- Вот что происходит, когда у тебя начинается м-е-к-н-о-п-а-у-з-а.
А Халли сказала:
- Менопауза пишется не так.
Когда Астрид снова посмотрела вверх, вокруг была темнота. Слабый оранжевый свет просачивался сквозь темно-синие стены, а снаружи была видна тень бродившего вокруг волка. Она была в своей палатке, той самой которую она тащила на спине бесчисленные километры открытой тундры.
Было почти облегчением вернуться в свой лагерь. По крайней мере этот кошмар был ей знаком. Через несколько секунд, она откроет полог и выйдет наружу. Она увидит расчлененные трупы человеческих мужчин и будет так стоять, совершенно уязвимая, пока ее окружают волки. Иногда с ними будет Эрик и порвет ее на части. Иногда он будет смотреть с отдаленного холма и она надеялась, что сегодня не была та ночь, потому что этот сон был хуже всего. В такие ночи, когда его замечала, она всегда чувствовала трепет надежды. Но когда она его окликала, он только оглядывался, в его голубых глазах не мелькали нежность или узнавание. И это было больнее, чем зубы разрывающие ее плоть.
Но сон опять был другой. Вместо того чтобы выйти из палатки и предложить себя волкам, она легла обратно и застегнула себя в спальном мешке. Волк все еще рыскал снаружи и она вдруг поняла, что это была Сабина. Однако стерва бета не сможет причинить ей вред до тех пор, пока она остается внутри своей палатки и симпатичного, уютного спального мешка.
Она закрыла глаза и у нее появилась приятная мысль, что возможно если она заснет во сне, то проснется в реальной жизни. Может быть Эрик вернется и будет пахнуть свежим воздухом, свежим снегом и солнечным светом. Он ее поцелует, не так как Стэн, его поцелуй будет голодным и бешенным, который о многом скажет. Поцелуй этот скажет слова которые она никогда от него не услышит, но которые как она думала могли скрываться где-то внутри него: Я тебя люблю.
Снаружи начал голосить ребенок. Астрид вскочила, как будто прикоснулась к проводу под напряжением. Она подползла к пологу и остановилась.
Но она не могла лежать. Она села, ее палец застыл на молнии, ее ум запутался, не в состоянии принять решение. Вопли ребенка становились все выше и выше, пока не превратился в страшный крик от которого она казалось разваливалась на клеточном уровне. Только когда она подумала что больше не может это вынести, плачь внезапно прекратился.
По ее щекам катились слезы когда она расстегнула полог сначала на дюйм, а затем еще на два. Она выглянула наружу, ее лицо сгорало от стыда. Но там не было ничего кроме пространства занесенного белым снегом. Затем появилось лицо Сабины. Сердце Астрид забилось, она ожидала ее выпада, но волк села в нескольких ярдах от нее и пристально посмотрела. Серебристый мех вокруг ее морды был пропитан кровью.
