— Я им это говорила на первом инструктаже! Несколько раз. Техника безопасности едина для всех, даже для вас и меня, Морэл. Никогда не влезай между сражающимися драконами.
Найтин раздраженно отставила в сторону кружку, и несколько капель напитка попали на деревянную столешницу.
— Как Дэйв?
— Эрлийцы сказали, что выживет. — Найтин посмотрела на чуда. — Он подал прошение о переводе, и я не могу его винить.
— Остальные как?
— Руперту задели руку, Тиррей… — Женщина встала, нервно прошлась из угла в угол просторной комнаты, и, следя за ней, Морэл подумал, что вот уж кто исключение из правил: вряд ли Найтин можно было бы назвать фригидной. Подумал и тут же постарался не покраснеть. Кажется, все-таки он разучился общаться с женщинами. Редкие интрижки с феечками, на которые его подбивал Тэрга, были не в счет.
— Что с ним?
— Да ничего. Пара царапин, уже завтра и следа не останется, с нашим-то бальзамом…
— Он подскочил последним? — уточнил Морэл, и Найтин усмехнулась, снова садясь в кресло.
— Нет, первым после Дэйва.
— Хм…
— Именно. Он вмешался, и Антрэй успокоился. Руперта Грайд задел, отпрыгнув… — Она поджала губы. — Откровенно говоря, Тиррей — просто находка. Он понимает драконов, ему достаточно один раз сказать, как надо, — и он делает как надо. И драконы его тоже понимают. В будущем он мог бы стать величайшим драконоведом.
— Мог бы? Он же не пострадал. — Морэл допил глинтвейн и отставил кружку на подлокотник кресла.
— Если он еще раз выкинет что-то подобное, я его сама убью, — холодно пообещала Найтин. — Драконы тоже пострадали, — предупредила она следующий вопрос Морэла, — но не очень. Только Антрэй отказывается от еды, возможно, это последствия пережитого стресса. Посмотрим, что будет завтра.
Морэл кивнул, потом аккуратно, словно пытаясь приручить дикого зверя, коснулся пальцами запястья Найтин:
— Поужинаете со мной?
Над базой драконоведов, одна за другой, зажигались звезды, слегка мерцая и меняя свой цвет: невидимый защитный купол работал всегда и служил не только укрытием от глаз челов или возможного врага, но и был препятствием для вылета драконов.
Чуд, сидящий около одного из драконов, на звезды не смотрел. Он аккуратно исследовал заживающие раны питомца, недовольно качая головой:
— Антрэй, я же говорил, не лезь на рожон. И почему ты не доел?
Темно-синий ящер старательно отворачивался и делал вид, что распекают не его. Чуд фыркнул и огляделся.
Ему самому надлежало быть в казарме и спать. Но Тиррей давно поставил перед собой цель, а своих целей он привык добиваться во что бы то ни стало. Теперь пренебрегал сном — молодой и выносливый организм может себе это позволить — и приходил в ангар, где его уже ждали.
Последние семь дней — те, что прошли с момента драки Антрэя и Грайда, — Тиррей ни разу не пропустил ночной визит к животным. В первые две ночи его присутствие здесь было официальным, последующие… В общем, Тиррей совершенно точно знал, что ему нужно тут быть. А если нужно — значит, он будет.
— Антрэй, я с тобой говорю.
Из соседнего денника раздалось ворчание, и высунулся алый нос другого дракона. Тиррей встал, погладил его, протянул угощение и кивнул темно-синему:
— Раз ты считаешь, что уже здоров, — идем на занятие.
О ночных тренировках дракона, разумеется, никто не знал. Тиррей всегда занимался с Антрэем на дальнем поле — заодно пробежка туда и обратно, — тщательно следил, чтобы никто их не увидел, и особо не перетруждал подопечного. Недоверчивый и стремящийся быть лидером, ящер поначалу огрызался на любые действия чуда. Рычал, пыхал огнем, старался сорваться с привязи и сбежать на прогулку — или, еще лучше, куда-нибудь подальше от двуногих.
Терпения Тиррею было не занимать: дракон ему действительно нравился, и он тщательно искал подход к нему. Никогда не оскорблял плетью, но и не спускал баловства, четко выставляя рамки дозволенной агрессии и своеволия. Угощение, поощрение, пресечение излишней агрессии, спокойствие, умение вовремя увидеть, почувствовать, понять, что требуется дракону, — и спустя семь дней Антрэй ходил за Тирреем без всякой страховки, в виде зачарованной веревки.
Но Тиррею этого было мало.
Когда дракон оправился от ран, чуд вывел его почти под утро — на востоке появилась тонкая светлая полоска. Антрэй поводил головой, шумно выдыхая, прядал крыльями, намереваясь их размять — Тиррей уже позволял ему чуток полетать и заодно приучал к базовым командам, — и выжидающе смотрел на драконоведа.
— Хочется в небо? Мне тоже хочется.
Тиррей в одно движение оказался на драконе, и Антрэй замер от неожиданного и незнакомого ощущения. Мощные лапы вцепились в дерн, вспахивая когтями примятую траву, а Тиррей положил обе ладони на шею дракона, закрывая ему глаза.
— Не бойся. Все идет как надо. Мы ведь с тобой должны быть в небе вместе. Ты — мои крылья. А я — твоя сила.
