Порченый полностью

Чем бы ни был этот предмет, он был огромным, громоздким и тяжелым. Чтобы повернуть его, понадобилась сила всех четверых мужчин. Они поставили его вертикально, изогнутой стороной в пол, и двое «китобоев» остались придерживать его, а двое других сняли с него ткань.

Под ней оказалась кость – громадная, кривая кость, принадлежащая какому-то существу, анатомии которого Эмили не знала. Может, это ребро? Если так, то существо, видимо, было гигантским. Вроде… кита, возможно?

Это было вполне логично, учитывая место, где они находились.

Эмили пораженно смотрела, как четверо «китобоев» каким-то образом сумели подтащить огромную кость к резервуару. Действуя слаженно и очень осторожно, они опустили ее на край.

Но только на секунду. Вес кости и гравитация возобладали, и «китобоям» осталось лишь слегка подтолкнуть ее, чтобы она с тихим плеском упала в бурлящую в резервуаре вязкую жидкость.

«Разговори его, – подумала Эмили. – Заставь его что-нибудь рассказать. Что-нибудь важное. Что-нибудь, что поможет его остановить. Что-нибудь, что поможет тебе выбраться отсюда».

– Что это было? – вскрикнула она.

«Китобои» отошли от пышущего жаром резервуара, а Жуков вернулся на бортик и снова рассматривал его содержимое. С того места, где сидела Эмили, он казался лишь черным силуэтом на фоне сине-желто-белого света, сияющего снизу.

– Последний ингредиент, – объяснил он. – Челюсть левиафана из бездны морей, так называемого глубоководного наблюдателя. Вы знаете об этих существах, императрица? Они живут вдали от мира людей, в самых труднодоступных и темных уголках мира. Там они ткут свою магию, используя силу, идущую из самых их костей, превращающих их в живые батареи.

Он развернулся и спустился на пол.

– Последний нужный мне ингредиент, последний элемент силы, – продолжил он. – Я целый год искал нечто подобное. Я был на Морли и на Серконосе. На каждом острове вашей драгоценной империи и за ее пределами тоже.

Эмили изогнула бровь.

– О да, императрица, – сказал Жуков, – в своих поисках я даже ступал на землю Пандуссии.

«Пусть говорит, пусть говорит».

Эмили заставила себя рассмеяться.

– Я вам не верю, – бросила она. – Мало кто добирался до Пандуссии. Еще меньше тех, кто вернулся назад.

Жуков пожал плечами.

– Неважно, чему вы верите. Я нашел, что искал. За информацию пришлось немало заплатить, но те, кого я допрашивал, пригодились мне в иных целях, даже если не сказали того, что я хотел знать.

– Что это значит?

– Это значит, что я разделал их плоть и забрал кости. – Сделав паузу, он продолжил: – Я болен, императрица. Мои дни сочтены, а аппетиты непомерны.

– Зачем эта кость? – спросила Эмили. – Жаль, вы потеряли тот красивый нож. Он был древним, не так ли? Сувенир из прошлого?

– Можно и так сказать, – согласился Жуков. – К несчастью, эта жертва была необходима. Тот нож пришел из другого времени и места, из мира, который существовал до этого, и он привязывал меня к тому миру. – Он махнул рукой в сторону резервуара. – Этот нож служил мне верой и правдой, но теперь его задача выполнена. Мне нужно было высвободить его силу и воспользоваться установленной связью, чтобы притянуть тот мир ближе к этому.

Жуков повернулся и хлопнул в ладоши.

Четверо «китобоев», те, что сбросили кость в резервуар, обошли его и встали у стены, где находились рычаги управления подъемным механизмом, поддерживающим металлический каркас. Один из «китобоев» снял цепь со стены и освободил поворотное колесо, в то время как другой взялся за его ручку и принялся его вращать.

Раздался скрежет металла о металл, зазвенели цепи. Металлическая конструкция опустилась в резервуар и стала подниматься, таща за собой какой-то предмет, с которого медленно, подобно меду, стекала желтовато-белая жидкость.

Эмили пригляделась, пытаясь понять, что это. Предмет был огромным и совершенным – плоская, блестящая, прозрачная, как оконное стекло, панель размером двадцать на двадцать футов. Ее углы были зажаты в черные железные оковы. Предмет поднимали все выше, выше и выше, будто к самым небесам, словно резервуар был бездонным, как логово левиафана. Способным вместить в себя весь мир.

Когда объект подняли, Эмили посмотрела на отражение в его идеально гладкой поверхности. Она увидела бойню, увидела Жукова, стоящего рядом с ней, увидела саму себя сидящей со связанными руками возле ворваниевой бочки.

Это было зеркало. Огромное, плоское, идеальное зеркало. Его поверхность блестела, но была какой-то темной, черной, словно отражение обладало глубиной и к нему можно было прикоснуться.

Жуков кивнул и вдруг рассмеялся.

– Взгляните, императрица. Смотрите, как мир настоящий превращается в мир прошлый.

Эмили нахмурилась. Отражение в зеркале… не дернулось ли оно? Не сместилось ли слева направо? В одну секунду Жуков стоял слева от нее, в следующую – уже справа, а затем снова слева.