Эмили моргнула, и картинка рассыпалась. Вздохнув, императрица посмотрела на Жукова.
Он подошел к зеркалу, вытянув руку перед собой и глядя на свое отражение. На прошлое. Эмили понимала это. Она узнала тивианскую цитадель в Дабокве. Узнала некоторых стариков на ступенях – это был их местный совет, который правил страной, получившей относительную автономию в рамках Островной империи.
Красивым мужчиной в зеленом был Жуков, это было очевидно. Красная лента служила наградой за его героизм и смелость, и службу народу.
– Что случилось? – хрипло прошептала Эмили. Она решила было повторить вопрос, подумав, что Жуков его не расслышал, но он ответил сразу.
– Мир изменился, императрица, – сказал он. – Равновесие нарушилось, и мир пошатнулся вместе с ним.
Отражение в зеркале снова изменилось. Эмили почувствовала, как ее притягивает к нему, и задрожала от холода на жаркой китобойне. Она смотрела, как образы в зеркале движутся, проигрывая сцену, которую она сотни, тысячи, миллионы раз воспроизводила в собственной памяти.
Дануоллская башня. Беседка над гаванью.
День, когда Корво принес плохие новости.
День, когда погибла мама.
Эмили почувствовала, как все внутри сжалось. Она увидела, как Корво разговаривает с императрицей. Она увидела слезы в ее глазах.
Она увидела, как появились «китобои», возглавляемые коварным Даудом. Увидела, как сверкнули их ножи. Увидела, как Корво вступил с ними в схватку и потерпел поражение.
Увидела, как они убили ее мать.
Увидела, как избитого до бесчувствия Корво утащили прочь.
Эмили закрыла глаза.
– Я не понимаю, – сказала она и, вновь открыв глаза, заставила себя взглянуть на Жукова, который смотрел в зеркало. – Как это связано с вами и с Тивией?
– Это
Эмили отпрянула.
Он выбросил руку к зеркалу и снова потянул назад, словно перебирал струны времени, чтобы показать еще кое-что. Картина сменилась, в зеркале снова показалась цитадель. Толпа ликующих людей, множественные аресты. Чествующий героя совет. И…
Нет. Все было иначе. Совету не доставало более половины членов, включая сердитого старика, который нашептывал Жукову, что делать. Жуков там был, но одет не в зеленое, а в черное и красное – в военную форму. От остальных его отличала лишь алая лента, приколотая к груди.
За ним, в сопровождении городских стражников –
–
Императрица Джессамина. И выглядела она точь-в-точь как в день своей гибели. Молодая, цветущая, полная жизни.
– Новая заря Тивии, – сказал Жуков. – Так должно было случиться. Тивией правил совет жестокости, людьми не управляли, их контролировали, все туже затягивая у них на шее железное ярмо.
Жуков шагнул ближе к зеркалу.
– Это было настоящее преступление, и я видел это, так что стал преступником и сам. Я делал все возможное, работал в тени, как мог помогал людям, но правители – так называемые секретари народа Тивии – приставили ко мне шпионов. В черных масках, без имен, без родины, эти операторы в любую минуту были готовы к действию.
Они пришли ко мне ночью, но не убили меня. Они привели меня в цитадель, к верховным судьям, к трем правителям государства. И те завербовали меня. Сказали, что понимают, чем я занимаюсь, и что у них есть план, как изменить Тивию. Прежде чем действовать, каждому из них пришлось долго ожидать, пока он не займет свой пост, не получит власть. Они сказали, что ждали этого всю жизнь, и подготавливали изменения. Они хотели, чтобы я стал частью их плана. Чтобы я продолжил свою работу, продолжил бороться за благополучие людей.
Тивия полнилась бандитами и революционерами, которых подстрекали изгнанные принцы, спускавшие в тавернах все свои деньги и склонявшие людей на сторону сопротивления движению, которое лишило их власти. Народ не понимал, а верховные судьи пока не могли объяснить, еще не пришло время. Революция таила в себе опасность, главными врагами нового строя были анархисты.
