Порез полностью

– После этого я просто смотрела в таблицу для проверки зрения у нее за спиной. Я до сих пор помню порядок букв в первых строках: Ш, Б, М, Н, К.

Ты улыбаешься чуть шире.

– Она посадила меня на кушетку для осмотра. Пощупала лоб. Измерила пульс. Потом отпустила мою руку и сказала: «Ох ты ж». Она сказала, что сейчас вернется. Я прилегла на кушетку и дальше помню только, как она трясет меня за плечо, чтобы я проснулась. И там стоит моя мама и прижимает платок к губам.

Я смотрю на тебя, пытаясь понять, довольна ли ты всеми этими словами. На твоем лице обеспокоенность.

– А знаете, – говорю я, – с тех пор, как я здесь, я много о ней думаю.

Ты наклоняешь голову.

– О… как там ее зовут? – говорю я. – Замещающую медсестру.

– Шелли Мэги.

– Ага. Я подумывала отправить ей открытку.

Ты поднимаешь бровь.

– Ну знаете, типа: «Прекрасно провожу время, жалко, вас тут нет».

– Прекрасно?

Я не понимаю.

– Ты правда прекрасно проводишь время?

Я подбираю пушинку с дивана, скатываю ее в комочек пальцами, выщелкиваю в воздух.

– Тебе жалко, что она не здесь?

– Нет.

– Кэлли, позволь мне уточнить кое-что. – Ты подаешься вперед в своем кресле из мертвой коровы. – Как именно Шелли Мэги увидела твои шрамы?

– Она мерила пульс.

– И ты не пыталась ее остановить?

Внезапно мне становится очень жарко, я чувствую, как кровь приливает к щекам, а горло сжимается. Я прижимаю руки к бокам и сижу неподвижно.

– Я рада, что ты не пыталась остановить ее. – Твой голос долетает до меня через пространство между нами, мягкий, но уверенный.

Я разглядываю тебя в твоем кожаном кресле, такую спокойную, такую нормальную, такую красивую в длинной зеленой юбке.

– Вы разве не считаете меня сумасшедшей? – смеюсь я.

Ты не смеешься.

– Вы разве не считаете то, что я делаю, психозом? – Я поднимаю руку, а рукав плотно натянут на повязку.

– Нет, Кэлли, – говоришь ты обыденно. – Я совершенно не считаю тебя сумасшедшей.

Я хлопаю глазами.

– Я считаю, что ты просто нашла способ справляться с чувствами, которые для тебя невыносимы. Невыносимо тяжелые, невыносимо пугающие.

Я откидываюсь на подушки твоего дивана. До меня доходит, что все время в твоем кабинете я сижу с прямой спиной, что я вообще никогда не касалась спинки дивана.

– Правда? – говорю я.

– Правда.

Часы показывают, что время вышло.

– Так вы можете заставить меня перестать? – говорю я.

– Заставить тебя? Нет, заставить не могу.

– Ну тогда вы можете, это… ну… помочь?

Ты постукиваешь по губе.

– Да, – говоришь ты. – Если ты сама хочешь перестать.

Потом ты встаешь и говоришь, что мы продолжим разговор завтра.

Я говорю, мол, хорошо, но на самом деле хочу сказать другое: я не уверена, что смогу прекратить.

Все остальные, наверное, в курилке, потому что, когда я вхожу в помещение Группы, там только Клэр. Она держит в руках свои очки и потирает переносицу: там два красноватых пятна. Она поднимает глаза, видит меня у двери и улыбается. Я не то чтобы улыбаюсь в ответ, но и не то чтобы не улыбаюсь. Мы какое-то время просто сидим там, я изучаю новый порядок машин на парковке, а Клэр дует на кофе в бумажном стаканчике, пока не приходят остальные девчонки.

Комната вдруг наполняется болтовней и смехом. Сидни заканчивает какую-то из своих смешных историй.

– Это доказывает, что я самая психически здоровая из семьи, – говорит она, шлепаясь на свой стул.

– Я тоже! – почти выкрикивает Тара. И вдруг застывает в центре круга: Аманда вернулась и сидит на ее месте.

Тара умоляюще смотрит на Клэр. Клэр не реагирует; Сидни постукивает по сиденью стула рядом с собой, и Тара усаживается сбоку от Сидни.

Внезапно на Группе разыгрывается партия игры в «музыкальные стулья». Заходит Тиффани, оценивает ситуацию, взглядом просит помощи Клэр, потом плюхается на ближайший стул. Бекка и Дебби появляются последними.

Бекка стремительно занимает место рядом с Тарой. Дебби хмыкает и садится на последний пустой стул, рядом со мной.

Я прижимаю руки к бокам, чтобы ей хватило пространства.

Наступает долгое молчание. Кто-то жалуется на еду. Еще молчание. Кто-то жалуется на туалеты и назойливое любопытство сотрудниц. Снова молчание.

– Ну что? – говорит Сидни Аманде. – Где ты была?

– Когда?

Сидни оглядывает всех, призывая помочь.

– Во время завтрака, – говорит Тара. – Тебя не было на завтраке.

Аманда ухмыляется.

– Мне в номер подали.

Тиффани смеется. Больше никто не смеется.

– Серьезно, – говорит Сидни.

– А тебе не пофиг? – говорит Аманда. – Ты прям как созависимая?

Сидни выглядит озадаченной, потом обиженной.

– Я была в медчасти, – говорит Аманда.

– Правда? – говорит Дебби.

– Правда, – отвечает Аманда саркастически.

– Я слышала, тебе вкололи что-то, – говорит Дебби.

Аманда выгибает бровь дугой.

– Они разве не вкололи тебе успокоительное? – говорит Дебби.

Аманда смеется.

– От столбняка, – объявляет она. Затем наклоняется и подмигивает мне. – Да ведь?

Я не могу ответить, но и не могу вынести того, что все смотрят на меня. Я киваю. Потом я снова смотрю в окно и раздумываю, что стало с той мухой, которая застряла между окном и сеткой.

После Группы Руби жестом зовет меня подойти к ее столу.